Домой они ехали в молчании. В дом он вошел вместе с ней, и Джейн чувствовала на себе его взгляд, когда поднималась по лестнице.
На полпути она остановилась, посмотрела на него, оставшегося в холле:
— Спасибо тебе за хороший вечер.
Она не хотела, чтобы слова ее прозвучали резко, не хотела подводить черту. А если ей протянуть руку и пригласить его в свою постель? От этой мысли ее обдало холодом. Неужели только так она сможет удержать его рядом с собой?
Он привалился к дверному косяку, на его лице читалась скука.
— Да, погуляли неплохо.
Едва ли он мог сказать яснее, что все кончено. Для такого, как Кэл Боннер, игра означала все, и его интерес угасал одновременно с финальным свистком. С болью в сердце, злясь на себя, она повернулась и двинулась вверх по лестнице.
Пару минут спустя она услышала, как отъехал его джип.
Глава 13
Приятно! Она сказала, ей было приятно! Кэл сидел за своим привычным столиком в «Горце» и размышлял. Обычно рядом с ним пустых стульев не замечалось, но в этот вечер все словно понимали, что ему есть о чем подумать, и не докучали своим присутствием.
Как бы легко она ни отметала случившееся между ними, он знал, что лучшего любовника, чем он, у профессора Розибад никогда не было. На этот раз она не отпихивала его руку, как прежде. Нет, сэр. Руки его ложились, куда он хотел, и возражений с ее стороны не следовало.
Волновало его другое (не просто волновало, саднило, как заноза): почему он не ощущал удовлетворения, если потрахался преотлично?
Может, его вина в том, что он переусердствовал с галантностью? Почему он не схватил ее прямо в доме, не отнес на кровать и не овладел ею при свете и под зеркалом? Там бы он показал себя во всей красе (впрочем, он полагал, что и в джипе не ударил в грязь лицом), но при этом увидел бы все, что хотел увидеть. И в двойном размере.
Он напомнил себе, что они уже трижды занимались этим делом, а он по-прежнему не видел ее обнаженной. Желание лицезреть ее в чем мать родила перерастало в навязчивую идею. Если бы он не выключил лампочку, то увидел бы многое, но, несмотря на ее ненасытный рот, он знал, что она капризна и переменчива, и не хотел рисковать. Он так сильно ее хотел, что плохо соображал. И теперь пожинает плоды собственного недомыслия.
Он достаточно хорошо знал себя, чтобы четко определить причину, заставляющую его думать о ней тысячу раз на дню: он не мог считать, что овладел женщиной, пока не увидел ее голышом. Разве можно сказать, что женщина твоя, если не знаешь, как она выглядит? Как только он ее увидит, все и закончится. Влечение к ней не просто перестанет нарастать, оно испарится как дым, и он снова станет самим собой, готовым охотиться на юных дев с прекрасными лицами и покладистым характером, хотя теперь он намеревался поднять возрастную планку до двадцати четырех лет, чтобы больше никто не попрекал его тягой к малолеткам.
Мысли его вернулись к профессору. Черт, занятная дамочка. И до чего же умная. Годами он самодовольно взирал на окружающих, твердя себе, что он умнее любого, а вот тут столкнулся с достойным соперником. Она ни в чем ему не уступала, ей хватало серого вещества, чтобы не отставать ни на шаг, Более того, он буквально чувствовал, как она заглядывает в самые потаенные уголки его мозга и точно оценивает найденное там.
— Вспоминаешь три перехвата в игре с «Чифами»?
Кэл вскинул голову, чтобы увидеть лицо, регулярно присутствующее в снящихся ему кошмарах. Сукин сын.
Губы Кевина Такера изгибались в наглой ухмылке, напомнившей Кэлу о том, что парню нет нужды каждое утро проводить по тридцать минут под горячим душем, чтобы изгнать из тела ноющую боль.
— Каким гребаным ветром тебя сюда занесло?
— Услышал, что тут прекрасная природа, и решил посмотреть, так ли это. Арендовал виллу к северу от города. Милое местечко.
— И Солвейшен ты выбрал совершенно случайно?
— Странно все вышло. Я уже въехал в город, когда вспомнил, что ты отсюда родом. Представить себе не могу, как я об этом забыл.
— Действительно, такое представить себе не просто.
— Может, покажешь мне местные достопримечательности? — Он повернулся к барменше:
— Мне «Сэма Адамса». А. Бомберу то, что он пьет.
Кэл пил содовую, но надеялся, что Шелби не станет распространяться об этом.
Кевин уселся, не испросив разрешения, откинулся на спинку стула.
— У меня не было возможности поздравить тебя с женитьбой. Вот удивил так удивил. Ты и твоя жена небось вдоволь насмеялись надо мной, когда я в отеле принял ее за фанатку.
— Да уж, посмеялись от души.
— Физик. Это же надо! Конечно, она отличалась от твоих обычных фанаток, но и на ученого не тянула.
— Тут ты прав.
Шелби лично принесла полные бокалы, обворожительно улыбнулась Кевину.
— Я видела вас в четвертом тайме с «Филадельфией», мистер Такер. Вы играли отлично.
— Для тебя я Кевин, куколка. Благодарю. Но всему, что я умею, меня научил вот этот старичок.
Кэл вскипел, но не мог же он врезать Кевину в присутствии Шелби. Она еще долго флиртовала с красавчиком, но в конце концов отчалила, оставив их вдвоем.
— Довольно трепа, Такер, говори, что привело тебя сюда?
— Уже сказал. Приехал отдохнуть. Ничего больше.
Кэл сдержал ярость, понимая, что чем сильнее он будет давить, тем больше удовольствия доставит Такеру. А кроме того, он и сам мог предположить, почему Кевин объявился в Солвейшене, и ему это определенно не нравилось. Парень затеял психологическую игру. Тебе нигде не скрыться от меня, Боннер. Даже в межсезонье. Я здесь, я молод, и я маячу у тебя перед глазами.
Вниз Кэл спустился в восемь утра. Ему не хотелось идти на намеченную на девять утра встречу с Этаном и членом палаты представителей от местного избирательного округа, где они собирались обсудить программу борьбы с распространением наркотиков среди подростков. Ему не хотелось встречаться за ленчем с матерью и пытаться вразумить ее, но встречи эти отложить он не мог. Может, если б он поспал подольше, то встал бы не в столь дурном настроении.
Впрочем, он прекрасно понимал, что негоже сваливать вину за плохое настроение на недостаток сна или ломоту в суставах. Ответственность лежала на сексуальном вампире, на котором его угораздило жениться. Если бы она раздевалась, как все прочие, он бы прошлую ночь проспал как младенец.
Войдя на кухню, он увидел Джейн. Она сидела за столом и жевала бублик, обмазанный сверху медом. На мгновение у него перехватило дыхание: таким домашним уютом веяло от этой сцены. Но этого он как раз и не хотел! Ни дома, ни семьи, ни ребенка, тем более что где-то неподалеку отирался Кевин Такер. Рано ему еще кардинально менять образ жизни!
Он заметил, что во внешнем облике профессора ничего не изменилось. Золотистая водолазка заправлена в брючки цвета хаки, не обтягивающие, но и не висящие мешком, волосы забраны назад и схвачены лентой. Как обычно, она лишь чуть подкрасила губы, не воспользовавшись ни румянами, ни тенями, ни тушью для ресниц. Вроде бы не было в ней ничего сексуального, и Кэл не мог понять: откуда такой прилив желания?
Он принес из кладовой новую коробку «Лаки чармс», взял миску, ложку. Излишне сильно шмякнул об стол пакет с молоком, ожидая, что сейчас она отчихвостит его за то, что он уехал, оставив ее одну. Он понимал, что джентльмен так бы не поступил, но она уязвила его гордость. И теперь готовился к расплате, хотя в восемь утра ему меньше всего на свете хотелось иметь дело с вопящим баньши.
Джейн посмотрела на него поверх очков:
— Ты все еще пьешь двухпроцентное молоко?
— А что в этом плохого? — Он вскрыл пакет.
— Двухпроцентное молоко далеко не обезжиренное, как полагают большинство американцев. Если тебе небезразлично состояние собственных артерий, следует переходить на снятое молоко, в крайнем случае на однопроцентное.