– Короче, дела обстоят так, – сказала она, устраивая поднос с едой на столике, а свою хорошую попку – в кресле. – Давай, ешь, я знаю, что ты вечно голодная.
Вроде бы и не упрёк, но я почувствовала себя уязвимой. Наверное, на фоне всеобщего стресса, когда каждый нерв буквально гудел и готов был порваться от малейшего прикосновения.
Шуша на моё лихорадочное состояние и внимания не обратила. Деловито разлила по чашкам какао и вцепилась зубами в бутерброд с сыром и мясом.
– Давай, наяривай, не стесняйся. Я что, зря старалась? – кивнула она в сторону подноса, и я заставила себя взять бутерброд. – Ну, короче, так, – продолжила она свой монолог. – Минка там в бешенстве слегка. Этот тип, прикинь, никакого уважения ей не выказал и её неземной красотой не восхитился. Минка говорит, может, это и минус, что он такой красавчик. Видимо, избалован бабами, и она ещё наплачется в браке. С другой стороны, пусть гуляет, ей же лучше. Каждый будет жить своей жизнью и прекрасно. Потому как свадьба – дело решённое. Папашки вроде всё перетёрли и по рукам ударили.
Я смела всё, что оставалось на подносе, не ощущая вкуса. Выпила две чашки какао и выпихнула болтливую Шушку за дверь.
Мне предстояло пережить самую долгую ночь в своей жизни.
Кажется, после полуночи я задремала с телефоном в руках. Но от Яна – ни звука. Обычно мы переписывались по ночам. Хоть немного, хоть несколько слов или смайликов. Сегодня – молчание.
Рано утром я выскользнула из дома, не в силах больше терпеть.
Пусть он мне в глаза посмотрит. Пусть хоть что-то скажет в своё оправдание. Иначе меня порвёт на части.
Такси везло меня через весь город. Казалось – ползёт по-черепашьи, останавливаясь на каждом перекрёстке.
Я не могла подгонять таксиста, но ёрзать и нервничать мне никто не мешал.
Вся моя жизнь уместилась в судорожно сжатом кулаке, куда я спрятала два месяца, проведённые с Яном. Нам было хорошо друг с другом. Ну не мог, не мог он так искусно притворяться! Иначе тогда кому верить?
Я металась из крайности в крайность. Вытаскивала на свет божий все наши встречи, пыталась анализировать, вспоминала каждый взгляд и жест и понимала только одно: я влюбилась. По уши. До самого дна, когда невозможно и дня прожить, чтобы не вспоминать, не мечтать, не представлять всякое разное, что ещё не случилось, но я очень надеялась, что в будущем обязательно сбудется.
Как оказалось, мои отношения были сотканы из паутины, которую так легко смахнуть небрежным движением руки. Но до тех пор, пока не выясню, почему он так легко отказался от меня и пришёл знакомиться с Яськой, – никаких скоротечных выводов.
К тому времени, когда такси подвезло меня к дому Яна, я уже накрутила себя до предела. Грохотало сердце. Горели от недосыпа глаза. Пальцы заледенели и никак не хотели отогреваться.
Я потопталась нерешительно у подъезда. В какой-то миг струсила.
Да, я боялась предстоящего разговора.
Хорошо быть страусом. У него длинная шея и маленькая голова. Когда ему страшно, он прячет её в песок. Не факт, что его не двинут сапогом под зад, но он хотя бы этого не увидит.
Я тряхнула головой и взялась за дверную ручку. Я не страус. Я человек!
Может, знай я, что меня ждёт, я б не стала так торопиться. Но даром предвидения я не обладала, а поэтому вошла в подъезд и взлетела на третий этаж, перепрыгивая через ступеньку.
Взлетела и надавила на кнопку звонка. Раз, другой, третий. Давила и давила, потому что должна была увидеть Яна и поговорить.
Дверь долго не открывали, а когда всё же щёлкнул замок, я пожалела, что так настойчиво рвалась сюда.