И мы, наконец, ушли. Оба, конечно, удивленные таким поворотом событий, но довольные, что все хорошо кончилось. Конечно, такое краткое загадочное объяснение меня не слишком устраивало, поэтому я собралась узнать подробности у подружек или у одногруппникво - но не сейчас, потом. С каким хорошим настроением я вышла в коридор, по прежнему пустой, но еще более темный, и даже на Смерча, закрывающего сейчас аудиторию, почти не злилась.
- Я пить хочу, - пожаловалась я уже в лифте, ощущая невыносимую сладость во рту.
- Пожалуйста, - протянул мне бутылку вина Дэн. Остальные части подарка лежали у меня в рюкзаке - я выпросила их у парня, даже лепестки забрала. Впрочем, он и не возражал.
- Я что тебе, алкаш: алкоголем запивать еду? А, впрочем... если ты откроешь, то я, пожалуй, попробую. Мое сердце чует, что это дорогое вино.
- Оно чует правильно, - пригляделся к этикете парень. Оказалось, на французском он читать тоже умеет, причем очень хорошо.
- Красное полусладкое. Тебе должно понравиться, - пояснил он мне со знанием дела. Это Vins Delimites de Qualite Superieur…
- Ты знаешь, мне это ни о чем не говорит. Мы языков иноземных не знаем-с. – С достоинством отвечала я, как будто бы знанием языков являлось преступлением против человечества. По сути, оно так и было – преступлением против меня и таких же неучей, как Димка. Мы с английским мучаемся, а Сморчок блещет, как назло, своими знаниями!
– Это хорошее вино, вино высшего качества с ограниченными контролируемыми параметрами, подлежащие обязательному прохождению дегустации, - явно что-то процитировал Дэн. Да его только за одну память ненавидеть можно!
Парень, видимо, понял ход моих мыслей и пояснил простыми словами:
- Качественный, дорогой и хороший напиток. Смело пей.
Он на удивление легко (сам изумился) открыл бутылку, поднес горлышко к носу, втянул воздух носом и протянул бутылку мне.
- Пей, Бурундук, спокойно. Это не вино, - вздохнул он с сожалением.
- А? Водичка что ли? Тебя надули? – Я не знала, разочаровываться мне или радоваться.
Оказалось, это был виноградный сок. Друзья Дэна посчитали, что ему лучше вообще не пить алкоголь, даже не слишком крепкий. Даже записочку объяснительную написали – ее мы чуть запоздало нашли на крышке коробки.
"Ты пить не умеешь, - значилось в кратком послании, - не позорься перед девушкой, похлебай виноградику. Не злись и не огорчайся, а, главное, не огорчай нас и используй наш подарок с умом и фантазией. А шоколад твой любимый, искренне надеемся, тебе он придется по вкусу, и ты угостишь им подругу.
Пы.Сы.: совет вам да любовь. Красный шар – гарант ваших чувств. Все мы – их земные свидетели.
Мы"
Чуть ниже, чьим-то корявым-прекорявым подчерком не слишком грамотно было подписано:
"Чувак я хател подложить беленькой да они охренели!! Сами ее забрали и выпьют я проста уверен на все 100! Выгнали меня на фиг идиоты. Неиллюзорно вышло… Короч иду репетировать песенку для тебя и твоей герлы. Она хорошенькая. Ты ее реально должен…
- Дальше не читай, - вырвал у меня из рук послание Дэн, естественно, читающий намного быстрее, я же с трудом разбирала косые буквы малограмотного «писателя».
- Почему?! – Хотелось дочитать мне до конца.
- Это писал мой не совсем приличный друг, - спрятал записку в карман Смерч и подтолкнул меня, чтобы я первой вышла из лифта. - Девочкам, особенно таким приличным, как ты, не нужно знать такие подробности. Да, бурундук?
- Да, Смердяк, - огрызнулась я.
- Глупышка, - легонько толкнул меня плечом он.
- Сам тупой. Смердякотупица. – Кажется, этими словами я подтвердила недавнюю догадку партнера по поводу моего десятилетнего духовного возраста. - А не парень ли с челкой это накарябал, который пел идиотскую песню в микрофон? - полюбопытствовала я, сгорая от желания узнать, что же такое вы записке.
Оказалось, что он. По словам Дэна, музыкант имел специфическое чувство юмора и большое пренебрежение к женскому полу, хотя девчонки на него вешались изрядно. Я бы на такого тоже повешалась – он милашка, хотя, вероятно, и пошлый. Эх, если бы не Ник…
«Никита не виноват!», - тут же дружно сообщили мне вольные мысли-головастики, наспех изобразив эти слова на очередном плакате-растяжке.
- А почему тебе алкоголь пить нельзя? - невинно спросила я, когда мы уже оказались на улице. Благословенной тихой и пустой, если не считать пары запоздалых студентов, улицы! А ведь недавно здесь столько было народа - страшно вспомнить. Даже дяденьки милиционеры, вызванные неизвестно кем, разволновались и приехали на машинках.