А, может, Денис сейчас в гостиной, той самой, где находится банная стойка и красные диванчики?
Я вскочила и резво выбежала в большую комнату. Увы, она была пуста. Обход ванной комнаты, шикарной и красивой, как будто предназначенной для султана, а не для таких простых обывателей, как я, тоже ничего не дал.
С недовольным видом я уселась на тот самый красный диван. Голова слегка болела, и я ухмыльнулась про себя: сколько же мне надо выпить, чтобы испытать самое настоящее похмелье или, к примеру, забыть о том я делала всю ночь? Пришла к выводу, что, вероятно, много. По крайней мере, чтобы я несла такую чушь, как это вчера делал Сморчок, мне явно нужно бутылки две водки. Ну, я ему сегодня, как встречу, расскажу, то он вытворял вчера, он в обморок бухнется, неудачник!
Не скажу, что я сильно расстроилась, скорее, рассердилась, что этот шебутной парень, забыв о том, как весело и плодотворно провели время вчера, смылся вновь куда-то в неизвестном направлении. Главное, что он заплатил за сутки пользования номером, и на мои хрупкие женские плечи не будет возложена эта непосильная финансовая задача. Я ведь бедная-несчастная студентка… Студентка? Тут же в голове пронесся вихрем ряд ассоциаций, связанных с этим словом: «Студентка-студенчество-университет-учеба-пары-домашние задания-английский…»
- Английский! Его Королеву-мать!!
Я, как ужаленная в пятую точку жалом неизвестного чудовища, подскочила вверх, чуть не произнеся в слух нецензурное ругательство, отличо рифмующееся со словом «мать».
Сегодня же две пары ада на английском языке! И даже домашка у меня выполненная, вернее, списанная, есть, а я не в университете! Естественно, я люблю прогуливать и делаю это с удовольствием бесконечного лентяя, но в этом семестре иностранный мне прогуливать больше не желательно, а то экзамен я буду счастливо сдавать только следующей осенью! К тому же это едва ли не последние его пары.
Я бросила в замешательстве быстрый взгляд на настенные круглые часы с выгравированным на них львом-красавцем: пара начинается через двадцать минут!
Сердце выдало чечетку, явно подгоняя меня поспешить, разум заорал, как резанный, что я могу успеть или хотя бы приехать на английский с опозданием.
«Быстрее!! Быстрее!», - торопила меня добрая пара десятков плакатов моих постоянных спутников: мыслей-головастиков, которые от нетерпения переливались то черным, то красным цветами.
Я, с огромным сожалением окинув бар с халявными напитками прощальным взглядом, схватила брошенный на кресло рюкзак, в котором лежала драгоценная домашка по иностранному и, обувшись, кое-как завязав шнурки, бросилась вон из номера «люкс», на чем свет кляня Смерча за то, что из-за него я опаздываю на учебу. Себя я винить не очень любила – я и так у всех постоянно виновата.
Дверь с шумом захлопнулась: я услышала щелчок замка. Отлично! Номер не останется открытым.
Потыкав в кнопку вызова лифта пару раз и убедившись, что он сейчас, судя по электронном табло, болтается в районе первого этажа и ехать до меня будет еще долго, я тут же решила, что пешком, пожалуй, будет быстрее. Уже через десять секунд я неслась вниз, перескакивая сразу через две ступеньки и только чудом не скатилась с лестницы, пропахав их носом, где-то в районе второго этажа. Через пять минут я уже торчала на остановке, с тревогой всматриваясь в даль и выискивая глазами нужный автобус. Благо, остановка была совсем недалеко от здания гостиницы, а автобус подошел неприлично быстро.
Как же хорошо, что наш долбанный английский по расписанию стоит не утром, а днем… Не буду больнее на расписание грешить.
Они разминулись почти на минуту.
Створки лифта распахнулись, и Дэн шагнул в коридор, сжимая в руках большую мягкую игрушку-медведя: одного из многочисленных представителей серии популярных Teddy Bears. Светло-серый медвежонок с трогательным взглядом был облачен в желтую майку с надписью: «Прости», и в самом ближайшем будущем готовился обрести первого в своей жизни хозяина
Смерч, быстрым, как и всегда, шагом, приблизился к двери номера 617, легко открыл замок, скользнул внутрь, тихо притворив дверь за собой и огляделся на всякий случай: не видит ли его милашка Чип, который, вернее, которая, может быть, уже проснулась. Мария явно принадлежала к категории сонь-сов, у которых период колебаний циркадных ритмов больше, чем 24 часа.
Да, его подозрения подтвердились: в холле ее не было, да и во всем номере стояла тишина, оттеняемая солнцем. Скорее всего, Чип так и продолжала спокойно спасть, повернув голову к окну, вцепившись в одеяло и ни на что не реагируя, как впавший в спячку медведь. Молодой человек в отличие от Марии, проснулся уже давным-давно: ранним утром, пробыв в объятиях Морфея всего пару беспокойных часов. И не потому что, был Жаворонком. А потому, что его организм решительно возжелал избавиться от вредного алкоголя. К Дэнву пришли их Высочества Тошнота, Слабость, Тремор и Головная Боль, а также множество других не слишком приятных признаков похмелья, посланных организмом для избавления от ацетальдегида и других токсинов.