– Читали ли вы какие-нибудь книги о стюардессах, авиакомпаниях или пилотах, работая над своим романом?
– Абсолютно нет, – ответила она. – Я вообще никогда раньше не читала книг об авиации. Я сначала придумываю историю, а потом консультируюсь с экспертами по техническим деталям. И изо всех сил стараюсь никогда не читать чужих книг во время работы.
Ее ложь была болезненной для меня, но выделенные строки в конце статьи ударили еще больнее. «По всем вопросам и за дальнейшей информацией насчет „Тайны „Клуба на Высоте““ просим обращаться к агенту автора Кеннеди Б.»
Я никогда до того не знала, что такое разбитое сердце, никогда не чувствовала, как это бывает, когда сердце вырывается из груди и бьется отдельно от тебя. Я старалась не рыдать, но от попытки сдержать слезы они текли только сильнее.
Книга Брук не только вышла на три месяца раньше моей, но и стала бестселлером. И оставалась в списке бестселлеров много недель. Про нее написали все известные критики, и все издатели стали охотиться за «подобными историями». Но когда моя книга наконец увидела свет, она была жестоко отвергнута как «подделка», и в рецензиях писалось, что «ничего похожего на оригинал», и «для дебюта мисс Дж. могла бы придумать что-то получше, чем копировать предшественников».
После этого я не открыла ни одного конверта от издательства. Я только рассовывала их по всем углам квартиры в качестве напоминаний о своей изгаженной мечте. Я перестала отвечать на звонки и письма Кеннеди, хотя их и было немного, и как бы мне не приходилось трудно финансово, я вернула издательству двадцать пять тысяч аванса за продолжение.
Я была слишком оскорблена, чтобы написать им еще хоть что-то.
Но я написала свою первую настоящую колонку в New York Times: «Как это бывает, когда сволочь-автор бестселлеров ворует у начинающего писателя, а твой агент – Кеннеди Б. из литературного агентства „Бронсон и Е.“ помогает ему вышибить из тебя кишки». И я не старалась оставаться в рамках и подбирать слова. Я назвала все имена и даты и привела доказательства, что каждое слово в опубликованной книге представляло собой вариант из моей работы.
Поскольку у меня сложились отличные отношения с отделом логистики и никогда никаких сложностей не возникало, статья дошла уже до отдела печати, когда мою диверсию обнаружили. А когда на следующий день я пришла на работу, меня уволили. И внесли в черный список.
И стерли из памяти, как будто я никогда там не работала.
В тот же месяц, что я потеряла работу своей мечты в New York Times, пришло письмо от «Элитных перелетов»: я прошла последние проверки, но должно пройти время, прежде чем они отправят меня в Даллас для прохождения восьминедельной тренировочной сессии. И даже после нее я буду находиться в резервном составе бортпроводников, и это может продлиться от четырех месяцев до четырех лет.
У меня все еще была работа на полставки сотрудником гейта, и я хотела сохранить ее. И я вспомнила о том огромном доме, про который я как-то писала эксклюзивный репортаж. Это был очень красивый дом, полный миллионных квартир, и насколько я поняла во время работы над репортажем, им постоянно были нужны «инженеры домашней службы», которых нанимали каждую неделю.
В отчаянии я решила попробовать это как временную меру. И совершенно перестать писать, по крайней мере пока.
Выбора у меня не оставалось.
Мы встретились с Кеннеди в кафе на Пятой авеню. Я сразу увидела ее, как только вошла.
Прелестная восточная женщина с длинными черными волосами казалась такой же дружелюбной и милой, как и в тот день, когда мы встретились впервые.
– Привет, – сказала она с улыбкой, когда я села напротив. – Ты все еще любишь кофе с ореховым ликером?
– А ты все еще что-то помнишь обо мне? – округлила я глаза. – Потрясающе.
– Так ты больше это не любишь?
Я уставилась на нее.
Она подвинула мне чашку кофе и снова улыбнулась.
– Как твои дела? Мы так давно не общались. Честно говоря, я удивилась, что ты ответила на мой звонок.
– Да что ты!
– Хм, – она отхлебнула свой чай, стараясь выглядеть смущенной. – Я попала на неудачный день? Что-то не так?
– Да, – стиснула я зубы. – Да, ты попала на неудачный день, и да, что-то не так – что-то определенно совсем не так.
– Хочешь, встретимся в другое время?
– После сегодняшнего дня я вообще не хочу с тобой встречаться. – Мне хотелось оставаться спокойной и выдержанной, но я не справилась с собой. – Ты – худший в мире литературный агент, – продолжила я. – Сам факт, что у тебя есть мой телефон, возмутителен, и я надеюсь, что ты сидишь тут только потому, что у тебя не осталось больше ни одного клиента.