Все…
И вот я снова читаю о чьем-то участии в моей жизни на страницах газет, вместо того чтобы узнать об этом из личного разговора. Меня снова использовали и снова предали, и снова кто-то, кого я полюбил, обернулся очередным разочарованием. Точно так же, как все остальные.
Гейт С41
Джиллиан
Нью-Йорк (JFK)
Я взяла такси в три утра, чтобы поехать к Джейку. Я не могла больше выносить того, что он полностью игнорирует меня. Шофер ехал по пустынным улицам, и мое волнение возрастало с каждым щелчком счетчика.
– Эй, вы в порядке? – спросил шофер. – Похоже, вас сейчас стошнит прямо в машине.
– Нет, меня не стошнит.
– Лучше не надо, – посмотрел он на меня в зеркальце. – А то я возьму с вас двойную плату. Нет, тройную.
Вздохнув, я отвернулась к окну, пытаясь сосредоточиться на видах Манхэттена вместо своих переживаний.
Когда такси наконец остановилось перед входом в «Мэдисон», я сунула водителю пару двадцаток и взбежала по ступенькам.
– Минутку, мисс, – выставил вперед руку Джефф, вместо того чтобы открыть мне дверь. – Чем я могу вам помочь?
– Мне надо поговорить с Джейком.
– Я не знаю никакого Джейка.
– С мистером Вестоном, Джефф, – сказала я. – Вы знаете, о ком я. Мне надо его увидеть.
Он посмотрел на меня с симпатией, но покачал головой.
– Он включил вас в перечень нежелательных гостей.
– Что?
– Вы там значитесь уже несколько недель. Я не должен впускать вас, вам запрещено находиться на территории здания. Хотите, чтобы я вызвал вам такси?
Я молчала. Я просто не знала, что сказать.
Почти в слезах, я начала спускаться по лестнице, но тут Джефф приоткрыл мне дверь.
– Быстро, – сказал он, глядя в сторону и пропуская меня внутрь.
Я подбежала к лифтам и немедленно воспользовалась карточкой, которую Джейк дал мне, чтобы я могла подниматься к нему, изо всех сил надеясь, что она сработает. Когда кабина пришла в движение, я с облегчением вздохнула.
Поднимаясь, я старалась успокоиться, но ничего не получалось. Поднимаясь на нужный этаж, я чувствовала себя одним сплошным комком нервов.
Подойдя к двери, я постучала пять раз.
Нет ответа.
Я постучала еще пять раз, громче.
Нет ответа.
Я несколько раз пнула дверь, крича его имя, и Джейк наконец открыл. На нем были только пижамные штаны. Похоже, он только что вышел из душа, его волосы были мокрыми, вода с них стекала ему на грудь, и меня тут же окутал знакомый, обвораживающий запах его геля для душа.
– Спасибо, что все же открыл, – сказала я, глядя на очертания проступающего под штанами члена.
Ничего не ответив, он просто смотрел на меня.
Откашлявшись, я заглянула ему за спину и увидела, что телевизор в гостиной работает на полную мощность.
– Я что, помешала тебе во время позднего свидания с кем-то?
– Какого черта тебе надо, Джиллиан?
– Я хочу поговорить.
– Ты уверена? Может, ты имела в виду – написать? – сказал он сердито, но я видела, что его глаза полны боли.
– Я просто хочу с тобой поговорить. Можно войти?
– Нет.
– Ладно, тогда, может, ты выйдешь, чтобы я могла…
– Записать разговор? На пленку? Чтобы использовать в продолжении? А второй роман будет называться как-то по-другому? Или просто «Турбулентность-2»?
– Джейк, мне правда ужасно жаль, и я правда пыталась рассказать тебе все в ту ночь, – тихо сказала я. – Я говорила тебе, что это важно.
– Ты говорила, что это может подождать, – прищурился он. – Ты же отлично понимала, что нечто такого рода не может подождать. Это с самого начала было твоей целью? Все это дерьмо было просто твоим чертовым проектом?
– Нет. Вовсе нет. Я клянусь тебе. Я подписала контракт, когда мы уже неделями не общались, когда я думала, что все кончено. И я скрыла, кто ты. Я нигде не писала твоего имени, и я…
– Тебе и незачем, – стиснул он зубы. – Тебе и не нужно было упоминать никаких деталей, Джиллиан. И знаешь, почему? Потому что теперь отдел кадров сам вызовет всех сотрудников и допросит их о том, как часто мы все трахаемся во время полетов. Представляешь, что будет, когда они раскроют другие отношения, которые важны людям на самом деле? Другим людям, без БДК и без миллионных авансов? Что будет с ними?
– Ничего. Эта книга – мета-фикшн.
– Это теперь такой новый синоним дерьма?
– Я же сказала, что мне очень жаль.
– А я сказал, что мне плевать.