Это будет моей последней записью тут. Не знаю, нашел ли этот блог кто-то из моих читателей, потому что уже много месяцев не проверяю статистику посещений и комментарии, но если вы это читаете, спасибо вам. Спасибо вам за то, что позволили моим словам войти в вашу жизнь, за то, что прочли мою книгу, за то, что читали мои посты после ее публикации.
Раз уж эта запись останется здесь, я полагаю, нужно сказать что-то важное, что-то настоящее и от всего сердца.
Дорогой Сам-Знаешь-Кто,
Я люблю тебя. Я правда тебя люблю, и никогда не чувствовала ни к кому другому того, что я чувствовала (и продолжаю чувствовать) к тебе. Я прекрасно понимаю, что ты скорее всего никогда больше не будешь со мной разговаривать, но я хочу, чтобы ты знал, что ты – несомненно – любовь всей моей жизни и никогда ни один мужчина не подойдет к этому даже близко.
Люблю.
Твоя аномалия.
Джиллиан.
30 806 комментариев
Гейт С49
Джейк
Нью-Йорк (JFK)
Было утро субботы. Я как раз дочитал до середины Гейт С49, когда раздался громкий стук в мою дверь.
Сначала я поступил так, как обычно реагировал на нежданных визитеров – пожал плечами и не двинулся с места. Но стук становился все громче, и после того как этот козел проколотил в мою дверь полчаса, я заставил себя выйти из библиотеки. Я даже не посмотрел в глазок. У меня был наготове длинный перечень слов, которые я собирался выпалить, оказавшись лицом к лицу с нежелательным гостем.
Я повернул ручку, распахнул дверь и оказался лицом к лицу с Эваном.
– Какого черта тебе надо? – спросил я. – И как тебе удалось пройти мимо Джеффа?
– Ты. Я. «Красный бар». Сейчас. – В его глазах читалось поражение. – Нам нужно всего пять минут.
– Вам?
– Мне и папе.
Я собирался захлопнуть дверь, но он вставил в щель ногу.
– Пять минут, и мы навсегда оставим тебя в покое.
– Это обещание?
– Да, – кивнул он. – Обещание.
– Я не уверен, что ты знаешь значение этого слова, так что обойдусь. – Но тут я вспомнил, что говорила мать, и подавил вздох. – Убери ногу. Я выйду через десять минут.
Он убрал ногу, и я закрыл дверь, не захлопывая ее. Натянув джинсы и майку, я взял бумажник и засунул в карман «Турбулентность».
Дочитаю, что там осталось, во время сегодняшнего ночного полета.
Открыв дверь, я обнаружил прислонившегося к стене Эвана.
– Где мы встречаемся?
– В «Красном баре». Я могу подвезти.
– Не думаю. – Я нажал кнопку лифта.
Двери раскрылись.
– Тогда я могу поехать с тобой. – Он тоже зашел в лифт.
– До «Красного бара» пятнадцать минут езды. Ты обещал, что после пяти минут я никогда больше тебя не услышу.
– Можешь считать поездку частью мелкого шрифта.
– Предпочту обойтись без него.
– Если уж я после сегодняшнего дня не буду общаться со своим кровным родственником, ты мог бы уделить мне несколько лишних минут.
– Пожалуйста, не надо тут трясти передо мной этим дерьмовым тезисом «семья превыше всего». – Я вышел из лифта на подземную парковку. – Мы оба знаем, что это не так.
– Джейк…
– Садись, – открыл я машину. – Но я имел в виду то, что сказал про пять минут. Не разговаривай со мной по пути.
– Договорились.
Всю дорогу я смотрел прямо перед собой, и у меня в голове всплывали образы Джиллиан. Она занимала теперь все мои мысли, а время от времени я продолжал находить в своей квартире какие-то ее вещи, которые она попрятала в разных местах.
– Вот, – сказал мой брат, указывая на пустое место на парковке.
Я поставил машину и выключил мотор, готовясь покончить с этим раз и навсегда. Зайдя в бар, я увидел в дальней боковой кабинке отца.
– Ты обещал, – сказал Эван, видя, что я замер на месте. – Дай ему пять минут.
– Пять минут на всех, – сказал я. – Разве ты не участвуешь в объединении семьи?
– Я уже говорил с ним, – вздохнул он. – Я буду в баре. Можешь потом уделить мне оставшиеся секунды. – Он взглянул на меня с болью в глазах. – Я хочу сказать тебе, что мне очень стыдно за Райли. Я должен был рассказать тебе о том, что она делала у тебя за спиной, вместо того чтобы вместе с отцом стирать тебя из нашей жизни. И мне жаль, что мы больше не братья.
Я не ответил, достал телефон и проверил время. Затем подошел к отцу и сел напротив него.
– Четыре тридцать, – сказал я. – Я слушаю тебя до четырех тридцати четырех.
– Четырех тридцати четырех? – улыбнулся он. – Ноль плюс пять будет пять, нет?
– Минуту я вычел из-за твоего жуткого костюма. Мои глаза не могут вынести столько в один день.