– Если я встречу его на обратном пути, я обязательно попрощаюсь. И даже могу сказать: «Было приятно познакомиться».
– Тогда считай, что соглашение разорвано.
– Из-за того, что я говорила с Эваном Пирсоном? – я находилась на грани срыва. – Потому что тебе кажется, что он тебе чем-то угрожает?
– Потому что он мой чертов брат! – заорал он так громко, что женщина, только что вошедшая в комнату, замерла на месте. – Так что, Джиллиан, скажи прямо сейчас, будет ли для тебя такой проблемой держаться подальше от моего брата, пока ты трахаешься со мной?
– Нисколько, – отрезала я. – Потому что я больше с тобой не трахаюсь. Мне это не нужно.
Оттолкнув Джейка, я вышла, даже не заметив, что в комнате нас застала не просто незнакомая женщина, а мисс Коннорс.
Гейт В19
Джейк
Нью-Йорк (JFK) – Лос-Анджелес (LAX)
Яркие вспышки фейерверка озаряли небо, когда я быстро шел по парковке. Мое кровяное давление росло с каждой секундой, и я был уверен, что если не окажусь дома как можно скорее, то сделаю что-нибудь, о чем потом пожалею.
Я привык видеть лицо отца скалящимся со всех журналов и рекламных плакатов, привык читать его слова и закатывать глаза от каждой новой лжи, но встреча лицом к лицу вынудила меня осознать, как же сильно я его ненавижу. Как мне ненавистны «Элитные перелеты» и все, чем он занимается.
Я включил радио, надеясь, что оно хотя бы немного отвлечет меня, но как только из головы ушли мысли об отце, она заполнилась мыслями о Джиллиан. Она в своем полуплатье, флиртующая с Эваном. И то, что мне пришлось реагировать на это.
Наше соглашение касается только секса с другими, а не разговоров и общения.
Дерьмо.
Доехав до входа в «Мэдисон», я не стал дожидаться, пока ко мне кто-то подойдет. Я вышел из машины, оставив ключи в замке зажигания, и побежал вверх по ступеням.
– Добрый вечер, мистер Вестон, – открыл передо мной дверь Джефф. – Как там, в небесах?
– Штормит.
Я прошел прямо к лифту и поднялся к себе, до сих пор радуясь, что мне больше не надо каждый раз проверять систему безопасности при входе в дом. Я открыл окна в гостиной, впуская прохладный ночной воздух. Потом, пройдя в кухню, я достал все свои стопки и наполнил их бурбоном.
Нажав на кнопку, я включил голосовую систему.
– Добро пожаловать. У вас два новых сообщения. Хотите их прослушать?
– Да.
– Пожалуйста, назовите пароль.
Я опрокинул третью стопку.
– Один, восемь, семь, два.
– Сообщение номер один. – Гудок, и за ним мужской голос. – Алло? Это Кейтеринг Делюкс? Это номер…
– Следующее.
– Сообщение номер два.
– Джейк, это я, – раздался в комнате плаксивый голос Райли. – Джейк, я знаю, что ты дома, возьми трубку. Ну ладно. Неважно, что ты думаешь обо мне, Эване и папе, но нам надо поговорить. Это действительно важно, и мы уже годами пытаемся всеми способами связаться с тобой. Как ты не понимаешь? Почему? – казалось, она действительно плачет. – Если ты еще слушаешь…
– Следующее.
– Больше сообщений нет. Хотите, чтобы я удалила последние сообщения?
– Да.
– Хорошо. Теперь у вас тридцать шесть сохраненных сообщений. До свидания.
Я взял четвертую стопку, и уже был готов ее опрокинуть, как вдруг раздался неожиданный и громкий стук в дверь. Такой грубой и навязчивой могла быть только Райли.
Со словами: «Убирайся отсюда», готовыми сорваться у меня с языка, я подошел к двери, но когда распахнул ее, то увидал Джиллиан.
Она была насквозь промокшей, все в том же зеленом бальном платье. Ее лицо пылало, а грудь тяжело вздымалась.
– Да? – приподнял я бровь.
– Нам нужно кое-что прояснить, – сказала она, проходя мимо меня в квартиру. – Мы должны обсудить это немедленно, и сейчас я буду говорить, а ты – слушать.
Захлопнув дверь, я залпом выпил свою стопку.
Скрестив на груди руки, она ждала, чтобы я посмотрел на нее, а с ее платья капало на пол.
– Ты не имеешь права так со мной разговаривать. Никогда больше не смей так делать. Я не твой чертов дверной коврик и не влюбленная крошка, которая на все готова ради твоего члена и может позволить тебе так с собой обращаться.
– Джиллиан…
– Я не закончила, – оборвала она, скрипнув зубами. – Сейчас говорю я, Джейк. А не ты. Ты уже сказал все, что хотел, причем самым грубым образом, так что сейчас моя очередь.
Я моргнул.
– Я знаю, что ты ничего не знаешь обо мне, и не хочешь ничего обо мне знать за пределами спальни, но это ты все равно должен понять. Мне надо, чтобы меня уважали. Всегда. И ты будешь уважать меня, пока действует наш договор, и если у тебя возникнут проблемы или ты решишь, что я что-то не то сделала или нарушила договор, то скажешь мне об этом как человеку, а не как своей чертовой вещи.