Она расхаживала по комнате, не сводя с меня взгляда.
– Из нас двоих всем рискую именно я. Если нас поймают, то меня автоматически вышвырнут вон, а тебе – потому что ты пилот – только дадут по рукам и сделают замечание. Так что минимум, что ты можешь сделать, это хотя бы уважать меня. Можешь начать с извинений за то, что наорал на меня в галерее. – Она внезапно замолчала и перевела дыхание. – Это было жестоко и совсем не нужно, Джейк. И очень унизительно.
Настала тишина.
– Это все? – спросил я, когда убедился, что она не собирается продолжать.
– Да. Да, я думаю, что все.
– Хорошо, – сказал я. – Тогда можешь убираться к черту.
– Что?
– Мне что, повторить помедленнее? – взглянул я на нее. – Я сказал: тогда можешь убираться к черту. Позвони в службу развозки у заднего выхода, запиши расходы на мой счет и больше не возвращайся. Никогда.
– Нет. – Она подошла ко мне так близко, что мы почти соприкасались. – Я ничего такого не сделаю, пока ты не скажешь, что сожалеешь об этом.
– Я не сожалею.
Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но я ее перебил.
– Я не сожалею, Джиллиан, – отчетливо сказал я. – Я не жалею ни об одном чертовом слове, которое тебе там сказал. Я отвечаю за каждое свое слово, а если мой способ выражения показался тебе слишком резким…
– А если он и показался мне резким, то что?
– Живи с этим.
– Жить с этим?
– Ты что, оглохла, или тебе просто нравится повторять все мои чертовы слова? – я скрестил руки на груди. – Я не заикаюсь.
– Джейк… – бретелька ее платья сползла с плеча, обнаружив отсутствие лифчика, но она не стала ее поправлять. – Неважно, сожалеешь ты об этом или нет, это все равно невежливо.
– Дверь у тебя за спиной. Проверь, что закрыла ее как следует, когда тебе надоест разговаривать самой с собой. – Я повернулся и пошел в кухню, чтобы еще выпить.
Я выпил еще стопку, написал Джеффу сообщение, чтобы он проверил, что Джиллиан ушла, разделся и встал под душ.
Теплая вода ударила мне в лицо, я закрыл глаза и стал думать, сколько мне еще придется выпить, чтобы забыть эту адскую ночку.
Я протянул руку за мылом, но звук открывающейся двери застал меня врасплох. Джиллиан внезапно схватила меня сзади за руку повыше локтя, заставив повернуться и снова оказаться с ней лицом к лицу.
– Что ты о себе думаешь? – вытянула она руки, как будто собиралась толкнуть меня в грудь, но я перехватил ее.
Какого черта…
– Что, Джейк, понравилось, – покраснела она, – когда кто-то кидается на тебя сзади и орет на тебя безо всякой причины?
– Джиллиан, – прищурился я.
По нашим телам текли струи воды.
– А если бы я сделала это при всем честном народе? – она была на грани истерики. – Мне что, пойти разбудить всех твоих соседей и пригласить их сюда, чтобы добиться того же эффекта?
Она попыталась вырваться у меня из рук, но я удержал ее и прижал к кафельной стенке, подняв ее руки над головой.
– Думаю, тебе надо успокоиться. – Я еще крепче сжал ее запястья.
– А я думаю, нам надо позвонить моей соседке, позвать ее сюда, и пусть она флиртует с тобой, и мы сравним мою реакцию, чтобы ты увидел, как ведут себя взрослые разумные люди.
– То есть ты считаешь, что сейчас ведешь себя по-взрослому?
– Я считаю это необходимым. – Напор воды был сильным, и ее платье скользнуло вниз, открыв верхнюю часть груди. – Это необходимо, пока я не получу извинений, которых заслуживаю, или чего-то другого.
– Чего еще другого?
Я так и не понимал до конца эту женщину, которая проникла мне под кожу и могла с такой легкостью повышать мое давление… Но если мы не покончим с этим сегодня, то она, я уверен, вскоре доведет всю эту дрянь до уровня науки.
– Ты что, собираешься заговорить меня до смерти?
Она внезапно затихла – редкий случай, но все равно утешительный. Ее зеленые глаза не отрывались от моих, а губы были плотно сжаты, что подчеркивало безупречную форму рта.
– Что, слова кончились? – спросил я. – Значит ли это, что ты, наконец, сейчас уйдешь?
– Это значит, что у тебя чертово отрицание, – сказала она. – Это значит, что ты еще больший козел, чем я могла себе представить. И каким бы яростным ни был секс, я больше никогда не буду с тобой разговаривать.