– Почему-то я сильно сомневаюсь.
– Не буду, – сглотнула она. – Но я думаю, что нужна тебе гораздо больше, чем ты готов признать.
– Видишь, ты не перестала разговаривать.
– И что бы ты ни говорил, тебе нравится, когда я звоню тебе по вечерам.
– Тогда почему я так часто сбрасываю эти звонки?
– Тебе нравится со мной разговаривать, потому что больше не с кем, и я знаю, что никаких друзей у тебя тоже нет. – Она попыталась вырваться, но я ее не отпустил. – Я думаю, что тебе даже нравится, когда я пытаюсь узнать тебя лучше, когда задаю тебе вопросы.
– Я ненавижу твои дурацкие вопросы.
– Я прошу всего лишь извинений, – звучал твердо ее голос. – Но если ты не хочешь их принести, это значит, что ты козел больше, чем я себе представляла, и секс или нет, я тебе обещаю, что никогда в жизни больше с тобой не заговорю.
– Ладно. Хорошо. – Я тут же отпустил ее руки и отошел. – Снимай платье, и я покажу тебе, насколько я сожалею ко всем чертям.
– Что?
– Снимай это платье – нет, прости, это подобие платья, и я с радостью покажу тебе, как я сожалею, Джиллиан. Мне что, еще раз повторить?
Молчание.
– Ты же не можешь всерьез думать, что я захочу сейчас заняться сексом?
– Я думаю, ты сама не знаешь, какого черта хочешь. – Я заметил, как поднялись ее соски под тонким шелком. – И начинаю думать, что, если ты не разберешься с этим, нас ждут проблемы.
– Джейк… – Я провел пальцем по молнии на боку платья, и ее щеки вспыхнули. – Джейк, я всего лишь хочу, чтобы ты извинился.
– Снимай платье и я извинюсь.
Замерев, она смотрела на меня несколько секунд. Она не опускала глаз, я тоже, и наконец, спустя вечность, она расстегнула платье.
Оно упало на кафельный пол лужицей зеленого шелка, подтвердив, что под ним не было совершенно ничего – и я еще больше разозлился, вспомнив, что Эван хватал ее своими руками. Она потянулась вниз, чтобы расстегнуть серебряные босоножки, но я перехватил ее руки. Притянув Джиллиан к себе, я втащил ее прямо под струи воды и, не говоря ни слова, усадил на приступку в душе.
Ее губы впились в мои, яростные и мокрые, и она больно прикусила меня за язык. Она боролась за контроль – ругалась, отталкивала меня, чтобы оказаться сверху, но я, сжав ее талию, легко удержал ее внизу.
– Встань на колени, – прошептал я, слегка потянув ее за волосы.
Она медленно нагнулась, ухватившись за деревянный край, и передо мной оказались ее каблуки и ее идеальная задница.
Схватив ее за бедра, я вошел в нее.
– Ах-х-х, – простонала она, когда я оказался в ней на всю глубину и шлепнул ее.
– Извини меня, – прошептал я ей на ухо. – Мне очень жаль, Джиллиан.
Она выдохнула:
– Иди к черту!
И я снова шлепнул ее. Она вскрикивала каждый раз, когда я снова и снова вонзался в нее, стискивая ее бедра и погружаясь на всю длину.
– Я сказал, что мне жаль, – куснул я ее за плечо. – Тебе достаточно?
Она не ответила, а лишь застонала, двигаясь в такт со мной.
Потянув за волосы, я заставил ее откинуть голову так, что мы встретились взглядом.
– Ты принимаешь мои извинения? – Просунув руку ей между бедер, я нажал на клитор, отчего она застонала громче. – Это означает нет?
Ее клитор набух у меня под рукой, все вокруг было мокрым.
– То есть ты требуешь извинений, а потом отказываешься их принимать?
– Да…
– «Да» в смысле принимаешь извинения или «да» в смысле отказываешься?
– О-о-о-о-о… О бож-ж-же…
– Отвечай. – Я снова потянул ее за волосы и вдруг ощутил, как ее мышцы плотно обхватили мой член. – Джиллиан, тебе достаточно моих извинений?
– Я… – ее тело дрожало в моих руках, глаза были закрыты. – Да! Да! – выкрикнула она и упала вперед.
Кончив сразу после нее, я придерживал ее, чтобы она не упала лицом на приступку. Мы тяжело дышали в унисон, и я ждал, чтобы дыхание хотя бы немного выровнялось, прежде чем выйти из нее.
Я прислонил ее к стене, и мы оба сидели не шевелясь, а теплые струи воды продолжали стекать по нашим телам. Через несколько минут она повернулась ко мне, сверкнули зеленые глаза.
– Я скучала по этому душу.
Я улыбнулся, сдержав смешок, и встал. Выключил воду, протянул ей руку, поднял на ноги и повел в свою спальню.
– Держи, – я протянул ей полотенце, а другим обмотался сам.
Подойдя к шкафу, я вынул из нижнего ящика несколько вещей, которые обнаружил распиханными по разным местам после ее изгнания. Пара черных легинсов, большая футболка с эмблемой Бостонского университета, трусики. Но остальные тряпки я почему-то оставил в ящике и закрыл шкаф.