– Если бы это было пару лет назад, – повернулась я к нему, – я бы угадала все до единого.
– Почему пару лет назад?
– Потому что тогда я писала про самолеты и авиацию для газеты. Не постоянно, но пару раз в месяц.
Он помолчал, проводя рукой по моим волосам.
– А почему ты ушла?
– Я не ушла, меня уволили.
Казалось, он удивился.
– За вранье?
– За правду.
– Хм-м-м. – Он провел пальцем мне по губам. – Это как-то было связано с «Элитными» или с тем, кого мы договорились не называть?
– Нет, – ответила я. – Это было личное. Кто-то обманул меня, и я обманула его в ответ.
– По-взрослому.
Я сменила тему.
– А что ты делал пару лет назад?
– Летал.
– Ты всегда делал только это?
– Да.
– Джейк, – вздохнула я. – Ты не замечаешь, что, когда ты задаешь вопросы, я отвечаю, а когда я что-то спрашиваю, ты даешь односложные ответы?
– Может, тебе стоит лучше продумывать вопросы?
– Хорошо. Почему ты не рассказал обо мне моему начальству, когда выгнал меня из своей квартиры?
– Потому что в этом не было смысла. – Он посмотрел на меня. – А еще ты показалась мне забавной, и я хотел встретиться с тобой снова.
– Ладно. А почему ты каждые несколько недель менял телевизор и кофейный столик? Я помню все эти заказы, даже еще до нашей встречи… Почему они так часто бились?
– Неудачная конструкция.
Я моргнула, а он улыбнулся и притянул меня на себя.
– У меня были проблемы со сном. Вот и все.
– Были? Это же происходило совсем недавно, Джейк. У тебя все еще есть эти проблемы?
– Как ни странно, нет. – Он легко поцеловал меня. – С тех пор как началось вот это с тобой, что бы это ни было. – Он не дал мне задать следующий вопрос. – А что ты еще делала в моей квартире?
– Что ты имеешь в виду?
– Ну, почему ты перепрограммировала камеры и замкнула запись? Что ты делала?
– Ничего. – Я теснее прижалась головой к его груди, прямо над бьющимся сердцем. – Хотя нет, я брала книги из твоей библиотеки.
– Я знал. Я всегда это замечал. И все?
– А еще я обычно спала голой на диване в гостиной.
Он рассмеялся.
– А в моей спальне?
Я кивнула, и он шутливо шлепнул меня по заду.
– Я знаю, что Натаниэль Пирсон – твой отец, Джейк, – сказала я тихо, позволив словам вырваться у меня.
– Тогда нас таких двое.
– Я посмотрела старые семейные фото, но тебя нет ни на одной из них… Почему они тебя стерли? И почему ты ничего не говорил? Ты сын – владельца и директора мультимиллионной компании. У тебя поэтому столько денег?
– Нет.
Он не стал приводить никаких подробностей, а просто с силой провел ладонью по моей спине, словно говоря: «Прекрати».
– Просто скажи, что когда-нибудь расскажешь мне об этом, – пробормотала я. – Ну, если мы будем вместе.
– Я подумаю, рассказать ли тебе когда-нибудь.
– Когда бы это ни настало, мне бы хотелось, чтобы в этот день ты пригласил меня на свидание.
Его рука тут же замерла.
– Что?
– Настоящее свидание, с цветами, торжественным ужином и…
– Всем, о чем мы договорились, что этого не будет.
– Ну да, – сказала я.
– Джиллиан, – вздохнул он. – Я бы предпочел, чтобы мы больше не нарушали правила.
– А я бы предпочла, чтобы ты по-настоящему со мной разговаривал, но поскольку я явно этого не получу, то это компромисс.
Он долго ничего не отвечал, но потом его руки вернулись на мою спину, и мы молчали до самого восхода.
Когда такси вернулось за нами, он перекинул меня через плечо, снес вниз и усадил на заднее сиденье, положив мою голову себе на колени. И я заснула, пока машина не спеша пробиралась по утреннему Лос-Анджелесу.
Вернувшись в отель, он проводил меня в номер и уложил в постель, подоткнув одеяло. Он еле сдерживал смех, видя, как я, борясь с усталостью, уговаривала его остаться. Я думала, Джейк проведет со мной следующий день, потому что у него оставалось еще две ночи до вылета с Гавайев, но когда я проснулась, его в номере было.
О нем напоминала только коробка от часов на моей тумбочке. Я открыла ее и обнаружила очередные Audemars Piguet. Проведя пальцем по сверкающему циферблату, я вздохнула, решила написать Джейку, что он забыл у меня часы, и достала телефон, но тут же уронила его. Возле двери стоял огромный букет красных и белых цветов.
Потрясенная, я подошла, открыла маленький конвертик и прочитала записку.
Этого не было.
А часы – твои.