– Джиллиан, нам надо поговорить, – сказал я. – Сейчас.
– Обойдусь, – она попыталась закрыть передо мной дверь, но я придержал ее, втолкнул внутрь и зашел сам, закрыв за собой дверь.
Несколько секунд мы оба молчали, просто глядя друг на друга, ожидая, что другой начнет первым. Я должен был бы извиниться, сказать что-то милое и важное, что, как я уже знал, проняло бы ее, но я чувствовал, что сегодня это не пройдет. И, в любом случае, у меня был более важный вопрос.
– Мне нечего сказать тебе, Джейк, – тихо сказала она. – Нечего больше сказать.
– Это хорошо, – прошипел я. – Говорить буду я.
– Хм, это даже забавно. Обычно ты вообще не разговариваешь.
– Ты спишь с кем-нибудь?
– Что?
– Повторить? – я подошел к ней ближе. – Ты с кем-нибудь спишь?
– Мы не разговаривали почти месяц, – прошипела она. – Я не видела тебя почти месяц, и это первое, о чем ты меня спросил? Как насчет: «Привет, Джиллиан. Мы давно не виделись. Как дела?»
– Привет, Джиллиан, – я посмотрел ей прямо в глаза. – Мы давно не виделись. Как дела? – и, не давая ей шанса ответить: – Ты с кем-нибудь спишь?
– Нет.
– Ты с кем-нибудь встречаешься?
– Это тот же чертов вопрос.
– Так дай мне тот же чертов ответ.
– Нет. – Она скрестила руки. – Нет, я ни с кем не встречаюсь, но скоро буду. И знаешь что? Это будет кто-то, кто не будет заставлять меня переживать то же самое каждые несколько недель, кто-то, кто не будет ловить нездоровый кайф, исчезая каждый раз на недели и оставляя меня одну в ночи, в догадках, что же случилось на этот раз. А еще это будет кто-то, кто уважает меня и не ведет себя так, словно любить меня – тяжелая ноша.
– Я никогда не говорил, что любить тебя – ноша.
– Ты вообще никогда не говорил, что любишь меня.
– Я никогда не говорил, что любить тебя – ноша.
– Ты вообще никогда не говорил, что любишь меня.
Молчание.
– Джиллиан, – я взглянул ей прямо в глаза. – Послушай.
– Да иди ты! Дай пройти, пожалуйста. – Она толкнула меня, пытаясь выйти, но я удержал ее. – Джейк, дай мне пройти.
– Нет. – Я обхватил ее рукой за талию и притянул к себе, а другой рукой утер ей слезы. Потом погладил по спине и поцеловал в уголки рта, нежно прикусив нижнюю губу, чтобы она успокоилась. – Ты же знаешь, я никогда не хотел причинить тебе боль.
– Да?
– Ты должна это знать. – Я снова, уже сильнее, прикусил ей губу и прошептал: – Ты должна дать нам еще один шанс.
– С чего ты взял, что я сделаю такую глупость?
– Потому что не только я тут делаю ошибки. – Я снова коснулся ее губ. – Я припоминаю, что это с самого начала было запорото.
– Оно и есть запорото. – Казалось, она была готова заплакать, но я снова утер ей слезы. Она пустилась в одно из своих бесконечных причитаний, по которым я успел соскучиться, и я не смог удержаться, чтобы не поцеловать ее как следует. Она попыталась вырваться, пыталась вести себя так, словно из ее рта не вырывались стоны, так что мне пришлось целовать ее еще крепче, пока она окончательно не сдалась.
– А ты спал с кем-нибудь еще, Джейк? – прошептала она мне в губы.
– Нет.
– А ты с кем-нибудь встречался?
– Нет, – ответил я, хлопнув ее по заднице. Она начала задавать свои бесконечные дурацкие вопросы, а я целовал ее до тех пор, пока она не задохнулась так, что больше не могла говорить. Пока я не увидел по ее лицу, что она готова меня выслушать.
– Поговорим обо всем вечером, – прошептал я. Схватив ее руку, я прижал ее к своим штанам, давая ей почувствовать, каким твердым она меня сделала. – Мы поговорим обо всей чертовой ерунде, какой ты только хочешь, поговорим сегодня вечером…
Гейт В37
Джиллиан
Париж (CDG) – Нью-Йорк (JFK)
Спустя несколько часов после того, как мы приземлились в Париже, Джейк в очередной раз обнял меня и притянул к себе. Мы сидели в джакузи в его сьюте. Моя спина прижималась к его груди, и он проводил пальцами по моим мокрым волосам и каждые несколько секунд целовал в шею.
Несмотря на его обещание в самолете поговорить «о чем я только захочу», когда мы вошли в номер, никаких слов не прозвучало. Вместо этого мы провели большую часть ночи в примирении по всей комнате, и наш секс вместо всяких слов говорил о том, что мы пытались сказать друг другу.
И лишь всего пару часов назад он обнял меня и начал рассказывать обо всем, что отравляло его жизнь. О лжи его отца. О том, что брат помогает отцу скрывать эту ложь. О бывшей жене. И самое печальное – о матери.