- Ну да. Такой удобный способ расстаться. Мол, я же звал, а она не поехала. Сама виновата. А у меня ни денег, ни гражданства...
- Леса, ты дура?! - захрипел он, оттягивая ворот свитера. - А банально уточнить ты не могла?!
Меня вдруг накрыло тяжёлое неотвратимое осознание - он не соврал. Смысл врать спустя столько лет!.. Мир поплыл перед глазами, и я вцепилась в стол, едва не уронив чашку. Получается, я зря считала его козлом. Получается, десять лет назад мы просто не поняли друг друга?..
Июль. От жары плавился асфальт, а я стояла у окна белая, заиневшая. Алёнка невесело шутила, что у меня как на кладбище - всегда тихо и холодно. Я долго не могла согреться. Постоянно мерзла. Казалось, с Кнесиным улетела часть меня.
Декабрь. Я ждала. Ждала вплоть до праздника, в надежде, что он всё-таки вернётся в родной город. Но он не приехал. Моё желание "под ёлочку" не сбылось.
С тех пор я ненавидела Новый год.
Воздуха мучительно не хватало. Боль ударила в виски, вызывая головокружение и тошноту. Что со мной? Я не ранимая барышня с припадками... Твою мать, беременность! Как я могла забыть?!
Алёна, видимо, тоже об этом вспомнила.
- Леска! Леска, успокойся, тебе нельзя психовать! - и поймав мой убийственный взгляд, подруга очнулась: - На улицу, быстро!
Каким-то чудом я протиснулась между столом и Кнесиным. Чуть не поскользнулась на глянцевой плитке, но к счастью, Глеб меня удержал. Он же отправил официанта за верхней одеждой. Я моргнуть не успела, как оказалась на ледяном ветру, в наспех натянутом пуховике. Под одежду забивался снег, и я закрутила головой в поисках убежища. Наткнулась на закуток между домами и нырнула внутрь.
На улице действительно стало легче. Молодец я, разошлась! Чуть в истерику не скатилась! Алёна тоже хороша. "Нельзя психовать"! А если Елисеев догадается?..
Дверь ресторана гулко хлопнула.
- Лесана! Лесана, ты где?
Блин, почему он?! Почему не Алёна?!
Я закрыла рот ладонью и прижалась к стене. Умоляю, пройди мимо. Пожалуйста!
Но когда Кнесин меня слушал?..
Он втиснулся между домами и укоризненно прищурился. Спохватившись, я убрала руку от лица и посильнее запахнулась в куртку. На улице мело - что за странный декабрь выдался! - но до нас доносились лишь отголоски ветра.
- Помнишь историю с шипами? - спросила я невпопад: - Ты бы сжал розы сейчас?
Кнесин, поедающий меня взглядом, с улыбкой покачал головой.
- Ни за что. Чувства должны быть комфортными, а не жрать изнутри. Ты была моим тёмным огнём. Огнём, который следовало держать под контролем.
Тихо хмыкнула.
- Теперь твой огонь доволен?.. Ты отомстил, заставил сходить с ума. Меня ломало, когда ты уехал. Надеюсь, это стоило боли от шипов... и от моих слов. За все годы.
Глеб наклонил голову, рассматривая меня как папочка - любимую капризную дочь.
- Спешу тебя расстроить, но нет. Твоя боль никогда не приносила мне удовольствия. Знаешь, когда ты залетела от Сырвачева и он тебя бросил... Я думал, я буду счастлив. Мол, с тобой обошлись, как ты обошлась со мной. На деле - ничего подобного. Мне хотелось обнять тебя, утешить, подбодрить. Как-то разделить эту боль на двоих. Я бесился, искал выход. И наверно, заочно простил тебе грехи. Леса...
Что-то капнуло на щёку. Нелепо, конечно, выяснять отношения такой давности, но избыток эмоций давал о себе знать. Когда Глеб потянулся ко мне, я лишь затаила дыхание, как в первый наш поцелуй.
Его губы коснулись красной от холода щеки, согревая дыханием. Остро. Приятно. Он осторожно целовал меня, словно давал шанс к отступлению. Но я не двигалась с места. У меня наступила точка предела. Я боялась его поцелуев... но сбегать тоже не хотела.
В конце концов, он совсем не фигурально прижал меня к стенке.
Определённо, взрослый Кнесин отличался от подростка. Поцелуй, начавшийся столь трепетно и нежно, явно уносило не в ту степь.
Широкая мужская ладонь под пуховиком. Губы, жадно ласкающие, сминающие моим. Волнующее чувство внизу живота. Я хочу избавиться от его плена, но вместо этого вырывается развратный стон. Судя по его джинсам, мы оба хотим продолжения.
- Леса-а, - от его голоса с хрипотцой у меня тахикардия начинается! - Леса, а давай сбежим?.. Пусть супруги пообщаются... наедине.
- Они же переубивают друг друга, - ужаснулась я, но покорно приняла руку Глеба. Он вывел меня из укрытия, как маленькую, и повёл к припаркованной рядом Мицубиси. Японка. Кнесин всегда восхищался этой страной. Даже темперамент у него был сдержанный, японский.