За нами заехал Сергей рано утром и мы отправились в аэропорт. Мама тоже нервничала, но не из-за Ивана, а из-за меня.
- Детка, если что, сразу звони мне,- сказала она, обнимая меня,- я приеду.
- Мам, ты можешь не волноваться? Всё будет хорошо! Ты единственное о чём должна переживать, это о том чтобы не сломать ногу на спуске.- весело пожурила я и обратилась к мужчине,- а вы Сергей Владимирович проследите за ней.
- Не волнуйся, Настя, с твоей мамой ничего плохого не случится. Я обещаю!- с улыбкой ответил он.
Мы попрощались и они пошли на посадку, а я на автобусную остановку, чтобы ехать в центр к Тане. Вдруг я увидела машину Тимофея.
- Они уже улетели?- спросил он, через опущенное окно.
- Да! Только что,- ответила я, глядя на него с удивлением. Я не ожидала его здесь увидеть.
- Жаль, что не успел. Тебя подвезти?- спросил он.
- Если тебе не трудно. Мне хотя бы до центра,- попросила я.
- Садись,- сказал он и открыл мне дверь.- Так куда тебя доставить?
- В реабилитационный центр "Вершины,"- ответила я.
- Ты там надолго? Может подождать?- спросил он.
- Нет, спасибо, я потом с подругой встречаюсь,- отказалась я.
- Может встретимся вечером? Сходим куда-нибудь?- спросил он.
- Тим, я честно не знаю, будет ли у меня время,- сказала я.- Я позвоню тебе.
- Хорошо,- согласился он.
А у меня опять создалось впечатление, что он на меня нажимает и давит. Я стала тяготиться его обществом. Не знаю, как, но я чувствовала, что лучше свести на минимум наше общение. И в тоже время я не хотела его обидеть. Мы подъехали к центру, я поблагодарила его и пообещала позвонить вечером. И только когда он уехал, я вздохнула полной грудью. "Странно всё это! Мне было хорошо и весело с ним, как с другом, но эти два дня он ведёт себя слишком навязчиво."- подумала я, входя в фойе.
Я достала свой бейджик и меня без проблем пропустили. Мне была уже хорошо знакома дорога к палате 220. Я вошла и увидела Святослава, сидящего на кровати. Он улыбался.
- Привет, Слав! Я вижу, что ты поправляешься.- сказала я.
Он попытался что-то сказать, но у него ничего, кроме мычания не вышло. В глазах сразу появилось разочарование.
- Ты не волнуйся, у меня тоже сначала так было. Ты начинай упражнения на голосовые связки. Они очень помогают. - посоветовала я.- По крайней мере, мне помогло. Давай попробуем!
И я подошла к нему, села рядом на стул и стала показывать ему также, как логопед показывала мне. Сначала звуки, которые легко произносить, потом сложнее.
- Знаешь какое слово я произнесла первое?
Он с интересом посмотрел на меня.
- "Мама", как в детстве. Давай и ты попробуй! Вот увидишь у тебя тоже получится.- не сдавалась я.
И через полчаса у него получилось. Его радости не было предела. Я вспомнила, как я потом целый день мамкала. За этими занятиями нас и застала Таня.
- Ух ты! Да у вас получается! Слав, скажи ещё раз!- попросила она и он произнёс.
Его голос с каждым разом становился крепче и стал до боли походить на голос Ивана. Если бы не его длинные волосы и не более светлые глаза, можно было бы представить, что это мой любимый.
- На на,- произнёс вдруг он.
- Что?- спросила его Таня.- Ты хотел сказать "мама"?
Он замотал головой и попытался поднять руку в мою сторону.
- Ты хочешь сказать "настя"?- догадалась я.
Он кивнул.
- Хорошо, но звук "с" тяжело произносить.- предупредила его я.
Он согласно закрыл глаза. Мы стали тренироваться, а Таня нас оставила, сказав, что когда закончит, то зайдёт за мной. Всё время до обеда я занималась со Святославом. Я понимала его желание начать говорить, как можно раньше. Только для этого нужно было время, а он был слишком нетерпелив. Я боялась, что если перенапрячь связки, то будет ещё хуже. Мне удалось его убедить в этом, и пообещала прийти, как только будет время. А для себя я решила, что должна ему помочь вернуться к нормальной жизни, потому что мне было больно видеть молодого, красивого парня, прикованного к постели и неспособного ничего сказать. Тот, кто не проходил через это, с трудом может понять, какие чувства одолевают больного, когда не получается сделать то, что раньше ты мог проделывать с лёгкостью, когда от бессилия опускаются руки, когда проклинаешь, что не умер. Я знала это, прошла через это и даже сейчас чувствовала неуверенность. У меня было ощущение, что именно я смогу помочь Святославу, потому что знала, как это сделать.