Командор явно не тот, кто будет тратить своё драгоценное время в условиях вторжения, обсуждая личные планы на жизнь какой-то девчонки.
— Даже с сыном императора, — позволяю себе сдержанно улыбнуться я. — Работать хочу.
— Девушки идут на факультет псионики для того, чтобы найти себе сильного мужа, — продолжает он разговор, — ты разве не за этим поступила в академию?
Мои щёки невольно вспыхивают. Да, он говорит чистую правду. Многие девушки с сильным пси-даром именно для этого идут учиться.
Я шла не за этим, но я, как обычная девушка, конечно, хочу и мужа, и семью нормальную, и детей. Только вот мой дар передаётся по наследству. Я не имею права подвергать такой опасности ни своего гипотетического мужа, ни детей.
— Я поступила, чтобы укрепить и развить свой дар, быть полезной Империи, — смотрю командору прямо в глаза. — Личные отношения меня в данный момент не интересуют.
— Карьеристка, значит, — в глазах командора мелькает странное выражение, суть которого я не успеваю уловить.
Вот, отлично, пусть так и будет. Такие тоже есть среди девушек-псиоников, пусть и немного. Хорошая маска для меня.
— Да верно, — произношу я, балансируя между вежливостью и твёрдостью. — Разрешите задать вопрос, командор Хэлтор.
— Разрешаю, — кивает командор.
— Здание академии разрушено, — стискиваю пальцы, помогая себе этим сдержать волнение. — Вы наверняка владеете информацией. Много погибших?
Взгляд командора снова меняется. Тепло сменяется на холод.
— Погибших нет.
Я даже глаза закрываю от дичайшего облегчения. Выжили… все выжили…
Будто издалека до меня доносится бесстрастный голос командора Хэлтора.
— Значит, Крейн Ларафгас тоже, — и добавляет: — твои личные отношения с ним ещё возможны. Говоришь, что не интересует... Хотя сын министра военной промышленности имеет массу возможностей продвинуть карьеру.
Всё же командору удалось меня расшатать. Вот значит как, карьеристка, и сын министра, а мои слова об отсутствии интереса к личной жизни — лишь попытка набить себе цену и заинтересовать сильнее.
Это всем известно, что у мужчин-псиоников инстинктивная стойка на недоступное, им надо обязательно добиться и присвоить. Девушки-псионики открыто этим пользуются, даже не скрывая, ловко подцепляя парней на крючок.
Тем не менее несправедливое мнение обо мне меня сильно задевает. Краска заливает щёки, я вскидываю на командора оскорблённый взгляд, на ходу пытаясь вернуть себе спокойствие.
— Впрочем, мы отвлеклись. Почему вы остались на поверхности, Мила?
Глава 8. Распределение
Тёмные прямые брови над холодными красивыми глазами командора Хэлтора выразительно поднимаются.
Да, верно, моя первая задержка в ответах с того момента, как он начал свой допрос.
Почему я осталась на поверхности… Я знаю, что этот вопрос я ещё не раз услышу.
Вообще-то, всплески паранормальной интуиции характеризуют именно проблесковиков. Именно это изучали отдельно, когда проблесковая ветвь псионического дара ещё не попала под тотальный запрет. До того, как проблесковики были объявлены смертельно опасными и неконтролируемыми чудовищами.
Впрочем, среди продвинутых псиоников всплески интуиции не редкость. Вот этим я и намерена защищать себя.
— Я почувствовала страшную опасность для принцессы, — тихо, но твёрдо, начала отвечать я. — Побежала к ней. Я чувствовала, что мы должны стоять именно там, у той стены.
— Я получил данные при разборе завалов, — продолжил командор спокойным ровным тоном, — ваше решение со всех сторон абсурдно. В академии собрались сильнейшие псионики, владеющие экранированием. Они прикрыли и себя, и всех, кто был рядом. И держали щиты до того, как их извлекли на поверхность. Вы тоже владеете экранированием. Разумнее всего было остаться под щитами старших псиоников, под завалами, и дожидаться спасения.
Да, он всё верно говорит. Только вот интуиция почему-то кричит мне, что допускать этого было нельзя.
— Более того, — продолжил командор, — я видел, как вы стояли, Мила. Вокруг бой, открытое пространство, истребители в воздухе, а вы стоите и принцессу за руку держите. Как это объяснить? Вы собирались отдать её нашим врагам?
Я дёргаюсь, как от пощёчины, краснея и оскорблённо глядя на командора. Я, мою Рину, врагам?!
— Я понимаю, как это выглядит, командор, — вздёргиваю подбородок, глядя на него в упор, прямо в глаза, едва дыша от возмущения. — Вам не приходит в голову, что проблеск моей интуиции в экстренной ситуации побуждал меня вести Рину именно к вам? Как к единственному, кто лучше всего её защитит?! Именно так это и произошло!