Мне бы задержать дыхание, как требовала инструкция, но я, глядя в огромные глаза девочки забыла об этом… Забыла.
Лишь вдохнув, и только после этого задержав дыхание, я похолодела… осознала, что именно произошло.
Почувствовав изменения в моём пси, я тут же активировала прибор очищения воздуха на поясе, рядом с охладителем.
Только вот дело уже сделано.
Моё пси меняется.
Становится другим. Вязким.
Командор подхватывает меня на руки и стремительно уносит меня прочь.
А я… съёживаюсь в его больших и сильных руках. Боюсь даже глаза на него поднять. Меня начинает трясти. Неужели это тот самый компонент, от которого я тогда защитила принцессу, но теперь враги нашли способ дотянуться?..
Командор уже заносит меня в просторный флаер со специально оборудованной капсулой. Укладывает меня внутрь, и накрывает крышкой.
Успеваю заметить его тёмный взгляд, в котором легко читаю его спрессованное бешенство.
Кажется, эти долгие минуты в капсуле — худшими в моей жизни.
Мне доверили такое ответственное поручение. А я не справилась… Подвела всех, и командора, и майора Лейс… И мою Рину подвела…
Тем временем с моим телом начинает твориться что-то совсем уж странное. Становится очень жарко. Жар концентрируется внизу живота. Растекается по венам.
Даже сквозь стенки капсулы я отчётливо чувствую командора… сейчас он вмешивается в моё — своим пси. Он пытается остановить лавинообразные изменения, обернуть вспять, но всё бесполезно.
Возможно, от его вмешательства наоборот, всё становится намного хуже. Слишком плотно сплетаются его пси-потоки с моими. Как будто вплавляются…
Капсула пищит, очищая мой организм всеми возможными способами, заодно диагностируя, собирая тысячи данных.
Но я уже понимаю, что всё бесполезно. Изменения во мне уже необратимы.
Хорошо, хоть мой проблесковый дар молчит. Это очень странно. Ведь сейчас мне угрожает явная опасность, а значит, дар должен развернуться во всю ширь.
Но нет. Всё тихо. Ни малейших признаков пробуждающегося дара.
И даже моя интуиция не предупредила об опасности. Я совершенно не чувствовала угрозы от той малышки…
Командор поднимает крышку капсулы и подаёт мне руку.
Мне страшно смотреть в его лицо. Я выбираюсь из капсулы, опираясь на его крепкую ладонь, не поднимая на него глаз.
Почему-то он не отпускает мою руку, когда я вышла, так и держит... Возвышается рядом. И молчит.
Его близость ощущается так пронзительно… Кожа покрывается мурашками, когда он вдруг медленно проводит большим пальцем по моей коже на тыльной стороне руки.
— Мы возвращаемся, — хрипло говорит командор, приближая предплечье к своим губам.
Заворожённо смотрю, как при этом двигаются его губы. И он смотрит на мои… И руку мою продолжает сжимать, поглаживая.
Он вдруг обнимает меня. Просто грабастает обеими руками, сминает в жёстких объятиях и глубоко-глубоко вдыхает воздух в моих волосах. А во мне от этого внезапного объятия будто сверхновая взрывается, совершенно теряюсь в пространстве и во времени от вспыхнувших нераспознаваемых ощущений.
— Прости, девочка, не досмотрел, — выдыхает он, прижимаясь щекой к моим волосам, — придётся теперь разгребать последствия. Мы летим на эсминец. Не забывай про свою роль. Мы должны успеть добраться до моей каюты.
С этими словами он отпускает меня, напрочь ошеломлённую его внезапным объятием, признанием, тем, что прощения попросил, и вообще…
Почему мы должны успеть? Роль?.. Да, я постараюсь помнить про мою роль…
Командор сам усаживает меня в кресло и притягивает жгутами. Сам прыгает за пульт управления флаером.
Мы взлетаем с немыслимой скоростью. Командору даже приходится включить компенсатор перегрузок.
Я изо всех сил пытаюсь сохранять спокойствие. Цепляюсь за фразу командора: “роль, я должна помнить про свою роль”.
Навороченная модель флаера, отмечаю я, глядя в окно… С поверхности планеты сразу на орбиту. Это же новейшие разработки, пока экспериментальные модели. Впрочем, в имперской гвардии ведь всё самое лучшее?
Между тем в моём теле происходит что-то совсем уж странное. Хочется потягиваться, выгибаться в пояснице. Щёки горят, дыхание участилось. Я стискиваю бёдра, чувствуя, как пульсирует низ живота, а в промежности намокает.
Краснею от пяток до корней волос, когда до меня доходит, что именно я чувствую.
У меня физическое возбуждение. Самое настоящее. Половое влечение. И направлено оно не просто в пустоту, а на конкретный объект.
Чувствуя, что паника вот-вот захлестнёт меня с головой, я вынуждена быть с собой честной.