То была разминка, калибровка, проверка — как я отвечаю, когда мне нечего скрывать и говорю правду. Вот сейчас командор задаёт именно те вопросы, которые и должен.
Значит, всё понял. Он всё знает…
Тем не менее, по мне не видно паники. Так, лёгкое волнение — от воспоминания о явно травмирующей ситуации.
Ведь там вообще-то здание академии разнесло орбитальным ударом, да и врагов мы видели, вокруг нас был самый настоящий бой!
Балансирую между естественным душевным раздраем и контролем, который должна проявлять выпускница факультета псионики. Прячу за ними свою панику, страх и злость. Скрываю за ними проблески моего клятого пси.
Отвечаю на вопрос спокойно, позволяю страху лишь слегка мелькнуть в моих глазах.
— Я сначала не поняла, командор Хэлтор, — отвечаю чистую правду я. — Я танцевала с Крейном Ларафгасом…
— Жених? — обрывает мои слова командор.
Я распахиваю широко глаза, уставившись на него. Моё изумление от неожиданного вопроса велико, но я беру себя в руки.
— Насколько мне известно, Крейн не является чьим-то женихом, — осторожно произношу я.
— Почему вы с ним танцевали? — его новый вопрос.
Эээ… что он делает? Пытается увести меня в сторону, чтобы потом неожиданно продавить?
Вообще-то наша с ним беседа сейчас совершенно неформальная. Законы в империи действуют, защищают граждан от возможного произвола. Особенно законы проработаны для защиты ярких псиоников, которых так легко обвинить и подвести под удар.
Ведь это так сладко — вынудить сильного псионика работать на себя, под угрозой обвинения в том же проблесковом пси, или в утрате контроля, или… да мало ли в чём можно обвинить псионика! Мы постоянно под ударом ходим.
Особенно я, выпускница, без опыта, лакомый кусок. Командор собирается использовать меня в своих целях? Какую игру он сейчас ведёт?
Вообще-то командор Хэлтор сейчас не имеет права допрашивать меня. Я могу отказаться отвечать, и мне за это ничего не будет. Чтобы вести допрос, он обвинение должен предъявить.
Мы оба знаем об этом. Но командор спрашивает. А я отвечаю, не задавая вопросов о причине его вопросов.
Ведь на каком-то глубочайшем внутреннем уровне чувствую это правильным.
Все эти мысли натренированно идут фоном. На деле же я отвечаю на вопросы командора спокойно и без задержек. Странный вопрос, почему я с Крейном танцевала, ну да ладно.
— Крейн пригласил меня на танец, я не хотела его оскорблять отказом, — отвечаю я открыто, как есть.
Мои мысли, оценка ситуации, идут фоном.
Командор спрашивает. Я даю ему ответы.
— Расскажите о нём.
Задумываюсь на мгновение, но отвечаю:
— Сын министра военной промышленности. Ярок и самолюбив.
— Хорошо танцует?
— Очень.
Пауза. Командор медленно рассматривает меня.
— Почему ты хотела отказать ему в танце, Мила? — спрашивает командор.
Его резкий переход на “ты” задевает что-то во мне. Трогает. Обдаёт внутри мягким теплом.
Странно, тон глубокого низкого голоса командора холоден, его глаза леденяще внимательны, но мне вдруг теплеет.
Главное, я больше проблесков не вижу. Значит, могу теперь говорить намного спокойнее. Справлюсь.
— Я много училась, командор Хэлтор, — отвечаю я. — Сейчас выпустилась с высокими результатами. У меня прекрасные карьерные перспективы, мне сейчас не нужны личные отношения.
— Даже с сыном министра военной промышленности? — усмехается командор.
Ох, мне сейчас спросить бы его, какое отношение это имеет к произошедшему, я даже право такое имею — формальное. Но если задаёт эти вопросы, то зачем-то это нужно. Наверное.
Командор явно не тот, кто будет тратить своё драгоценное время в условиях вторжения, обсуждая личные планы на жизнь какой-то девчонки.
— Даже с сыном императора, — позволяю себе сдержанно улыбнуться я. — Работать хочу.
— Девушки идут на факультет псионики для того, чтобы найти себе сильного мужа, — продолжает он разговор, — ты разве не за этим поступила в академию?
Мои щёки невольно вспыхивают. Да, он говорит чистую правду. Многие девушки с сильным пси-даром именно для этого идут учиться.
Я шла не за этим, но я, как обычная девушка, конечно, хочу и мужа, и семью нормальную, и детей. Только вот мой дар передаётся по наследству. Я не имею права подвергать такой опасности ни своего гипотетического мужа, ни детей.
— Я поступила, чтобы укрепить и развить свой дар, быть полезной Империи, — смотрю командору прямо в глаза. — Личные отношения меня в данный момент не интересуют.
— Карьеристка, значит, — в глазах командора мелькает странное выражение, суть которого я не успеваю уловить.