– Я сбегаю поищу, где здесь лифт наверх. Никуда не уходи, я сейчас вернусь, – сказал Инге, пока она делала селфи.
Но когда вернулся, Инги нигде не было. Меня сносила толпа шумных индийцев в цветных одеждах, и я никак не мог рассмотреть хрупкую фигурку в белой рубашке среди этой кричащей толпы. Поднялся на второй подъярус, но и здесь Инги не оказалось. Неужели она спустилась вниз без меня? Я пробовал ей звонить, но оказалось, что ее телефон выключен. Не на шутку разволновался. Ведь мне поручили присматривать за ней. Хотя… Я тревожился уже не из-за чьих-то указаний.
«Вдруг с ней что-то случилось? Может, у нее украли телефон?»
Около получаса мы ходили по кругу друг за другом, пробираясь сквозь толпы туристов из разных стран. И только свернув в крошечное кафе с макаронами, увидели друг друга. Она подбежала, хохоча, и в шутку поколотила меня. Я же притянул ее к себе и обнял. На душе сразу стало легче. Она нашлась!
От Инги очень приятно пахло, так что мне совсем не хотелось ее отпускать.
– Как я волновался!
– Я думала, что ты спустился без меня! – нервно смеялась она.
– Ты что… Я не стал бы так поступать.
– Хотела позвонить тебе, но у меня разрядился телефон, – она пыталась мне показать гаджет, но я на эмоциях слишком сильно прижал ее к себе.
– Тогда будем делать фото на мой. – Нехотя разомкнул руки и выпустил Ингу из объятий.
Мы устроились у панорамных окон. Пили кофе с цветным печеньем из миндаля с кремовой начинкой и с восторгом смотрели на осенний Париж с высоты птичьего полета.
– Ты один? – она вдруг ткнула в мой безымянный палец кончиком указательного.
– Ага. Один…
– Почему?
– Хм... Однажды одна девушка разбила мне сердце, после этого я так и не смог никого найти. Кажется, оно до сих пор кровоточит. Из-за нее я отказался от всех своих друзей. Но так вышло, что и она не осталась со мной.
– Вот стерва! – возмутилась Инга, что вызвало у меня короткий смешок.
– Стараюсь не вспоминать об этом.
– У меня тоже нет пары. – Она отмахнулась. – Как-то не было времени построить личную жизнь. Постоянно дела, дела. Всегда хотелось быть сильной и самодостаточной. Но к тридцати понимаешь, что карьера – это, конечно, классно, но чего-то все равно не хватает. Тепла, нежности, заботы… Придет время, и из любой фирмы придется уйти. У тебя ничего не останется, и про тебя потом даже никто не вспомнит.
– Как говорится, как много ты работал, запомнят только твои дети.
– Звучит грустно. Но... Да. Это так. И пока у меня их нет, хочу немного сбавить темп. На жилье и машину я уже заработала, появилось желание посмотреть на жизнь и с другой стороны: с той, где есть место гармонии и равновесию. Хотя до последнего времени я была жуткая карьеристка.
– Ага. Всю работу не переделать, – улыбнулся я, и мы на некоторое время замолчали. – Идем туда? – Я показал на рыжий сад Тюильри в отдалении.
Оставив пустые чашки, мы побежали наперегонки по коричневым ступеням башни. Спускаться было гораздо проще, но все равно очень долго. Я дал Инге выиграть – спуститься вниз первой. Мне нравилось бежать за ней, наблюдать, как блестят в солнечных лучах ее темные волосы, наслаждаться ароматом ее парфюма.
По набережной Сены мы уже шли неспешно рядом друг с другом, переводили дыхание. Слушали уличных музыкантов и рассматривали книги на столах у букинистов. Я набрался смелости и взял Ингу за руку. И она мило улыбнулась в ответ, но руку не забрала.
По пути в сад Тюильри мы обошли несколько парфюмерных магазинов, где я купил Инге духи, которые ей понравились. Сидели на зеленых стульях в саду и кормили уток, зашли в Лувр и там пропали на весь день. Я много знал о картинах, поэтому легко нашел темы для разговора. К своему удивлению, впервые за долгое время говорил без остановки на любимые темы. Оказывается, рядом нужен "правильный" человек, с кем ты на одной волне, перед кем нестрашно открыться и быть самим собой.