—Ники? — отзывается папа.
—Я сейчас, идите.
Мы остаемся с ним наедине. Я смотрю на его задумчивый профиль, на снежинки бьющие его безмолвное лицо, скатываясь искрящимися каплями.
—Ники, о чем ты хотела поговорить? – не оборачиваясь, поднимает лицо навстречу ветру, как будто ему мало холода.
—Ты не скажешь мне, что у вас произошло?
—Нет.
Набираю обжигающе ледяного холода в свои теплые легкие...
—Может сходим в кино как-нибудь? Как раньше, помнишь? – с надеждой вглядываясь.
—Конечно помню. Но, как раньше ничего уже не будет. И ты же знаешь, я не люблю кино, – чуть ухмыляясь оборачивается в мою сторону, сверкает пленяющим блеском глаз.
—Да, ты говорил, что не переносишь фальшь.
—Точно, – приближается, ладонями касается моих скул, запирая в нежный плен. – Девочка моя, милая маленькая Ники, не стоит на меня так смотреть. Поверь. Не надо, – его глаза внимательно цепляются за мои губы, точнее приоткрытый рот, ведь я сейчас таю, я падаю, я безнадежно лечу, забывая себя.
—О чем ты? Мне просто не хватает наших встреч. Я скучаю, Марк, – одинокая слеза катится на его большой палец. Он бережно стирает, чуть улыбаясь. Смахивает с моего лба темные локоны, вглядывается в еле заметный шрам с правой стороны, который оставил мне он. Качнув меня к себе целует в свою персональную метку, сдвигая брови, взмахивая длинными ресницами с частичками снега.
—Иди в дом, ты замерзла, – чувствуя мою дрожь, но она вызвана не холодом. Волнение. Ликование. Боль надвигающейся потери. – И с новым годом.
Быстрые шаги брата расцепляют наши тела. Марк резко отходит, не оборачиваясь идет в сторону машины.
—Систер, ты чего здесь? Мать рычит уже, зовет в дом, – застегивая пуховик, щурится от морозного ветра.
—Дышала свежим воздухом, – усмехаюсь.
Он дежурно целует меня в щечку и бежит к заведенному авто.
А я остаюсь в одиночестве, взглядом провожая ЕГО. Отчаянно надеясь, что наше время еще впереди. Скоро я отмечаю свое совершеннолетие и он более не будет смотреть на меня, как на девчонку, подружку детства.
Знала бы, как была слепа в тот момент, опасно разрешая себе эту разрушительную мысль. Не замечая очевидных вещей, не видя его, не допуская и отвергая грязную и грубую реальность этого парня. Его образ выстроенный в моей голове, совсем не совпадал с ним, с настоящим. Это моя ошибка и только моя...
Марк
Эпизод 2. Волки! «Борьба в унисон»
Кто она?
20 лет спустя…
Дамиан – Айсблэз, сын Лекса и Стеллы.
Пар окутывает наши обнаженные тела, горячие струи воды скользят по напряженным вздыбленным мускулам, стекая на белоснежную кожу моей малышки. Её красные губки профессионально шлифуют мой член, трахая своим прекрасным и ласковым ротиком, играя язычком по всей длине, обсасывая, причмокивая, постанывая и закатывая ледяные глаза, взвинчивая моё состояние, до кипятка в венах, до ударов в висках. Любуюсь на её аппетитную задницу, покачивающуюся грудь с твердыми розовыми сосками.
—Сууука моя, – шиплю от удовольствия, зарываюсь пальцами в её белокурые локоны и начинаю иметь её ротик, ощущая чувствительной головкой её тугие стенки, – руки назад! – грубо приказываю, засаживаю по самое горло. Каких то пару лет и она научилась идеально заглатывать мой здоровенный ствол.
За волосы отстраняю от себя, наблюдая за дорожкой слюни, тянущейся от члена до его вспухших губ. Она делает спасительный глоток воздуха, поднимает на меня белые ресницы упираясь своими стекляшками в мои полыхающие огнем глаза.
—Умничка, – улыбаюсь глядя на её язычок облизывающий верхнюю губу, твердой плотью провожу по высунутым язычком. Чертовка, неужели это я так её испортил? Определенно, нет. В ней это всегда было, но скрывалось под слоями её воспитания, непорочности и чистоты.
—Встань!
Она встает. Глаза холодные, но обжигающие, таящие взрывоопасную смесь из похоти, покорности, дерзости, всё то, от чего моё тело реагирует, кровь вскипает, внутренний огонь временно поглощает внешний мир.
Приближаюсь к ней, языком пробую её шею, бугристую пульсирующую вену, слизывая чистую воду смешанную с каплями пота. Она вздрагивает, замирает и кажется перестает дышать, ожидая в очередной раз, что я оставлю на ней свою метку. Но! Айсблэз не признаёт белую волчицу. Она для нас чужая, запах, кровь, плоть ...не истинная. Да и нее имеет значения, мы и так вместе, а через месяц мы станем законной парой, в будущем самой могущественной и влиятельной.