— Отлупи его, — предложила я, закатив глаза. — И давай разорвём помолвку. Зачем тебе такой зять?
Матушка цокнула, поджала тонкие, накрашенные ярко-красным губы и театрально махнула рукой:
— Да брось, он просто занят.
— Хреново его учили этикету в этом его Оксфорде, — проворчал папа и что-то сказал водителю. — Агата, тебя забрать?
— Нет, милый, доберусь сама.
— Так что? Где ты? — обратился папа уже ко мне, ослабляя галстук и поведя головой в сторону. Похоже устал.
— Я в ЦУМе, выбираю платье, туфли и сумочку. Завтра лечу в Париж.
— Что ты там забыла в такую погоду? — удивился он, — только сегодня слышал, что там небывалые снегопады, всё движение встало.
Мама кивнула, поудобнее перехватила телефон. Зашумел чайник.
— Гоша достал приглашение на писательскую конференцию.
— Ох, какой он у тебя все-таки отличный агент, — довольно проворковала мама и застучала шкафчиками. — Где тут у вас чай? И куда вы дели домработницу?
— Третий верхний шкафчик от плиты, сладости в соседнем. Её отпустили на несколько недель, вроде дочь родила. Ладно, мам, пап, побегу.
— Давай, дорогая, жду вечером фотоотчёт.
— Звони, милая, если что.
Я сунула смартфон в сумочку и вновь уставилась на платья, висевшие на плечиках на специальной подставке рядом с диванчиком. Представила себя в каждом из них, прикинула, какую обувь хочу, и картинка сложилась.
— Я беру вот это из специальной новогодней коллекции, — я отпила из протянутой чашечки ароматный молочный улун и ткнула пальцем в чёрное вечернее платье. Тонкие бретельки, удерживающие плотный присборенный лиф, длинные полупрозрачные рукава и органза чуть сверху и поверх лифа, которая как бы приглушает его, сделав вырез Vобразным. Подчеркнёт мои ключицы, тонкую талию и плавную линию бёдер. Отлично.
— Хорошо, сейчас упакую, — и Лина, аккуратно сняв платье, направилась к кассе.
Я пикнула карточкой и приняла пакет с лейблом DOLCE & GABBANA, всё ещё пребывая в раздумьях. Маникюр я сделала, маленькое чёрное платье купила, остаются туфли и какая-нибудь миленькая сумочка.
Ноги сами понесли меня к лифту, а там — на пятый этаж, в бутик Giorgio Armani, где ещё в конце декабря, делая праздничные покупки, я приметила чёрные классические лодочки на небольшом каблуке. Прошло полмесяца, надеюсь, что их никто не купил.
Туфли оказались на месте и, судя по удивлённому взгляду консультанта, так быстро тут покупки ещё не делали. Дело осталось за малым. Я заскочила в бутик Rodo и там сходу влюбилась в кожаный алый клатч в виде морской раковины. Линии на клатче напомнили мне присборенную ткань на лифе и талии платья. Отлично.
В квартиру я завалилась, стряхивая с волос превратившиеся в капельки снежинки: как и в Париже, Москву окутала непрекращающаяся снежная дымка. Как бы не отменили ранний утренний рейс. Я сунула куртку в шкаф и направилась вглубь тихой по первому впечатлению квартиры.
— Почему ты мне не сказала, что летишь в Париж? — сухо спросил Альберт, сидевший за кухонным островом и при моём появлении с раздражением захлопнувший ноутбук.
— Ты был занят выбором вещей на тусовку, — парировала я и начала было подниматься по лестнице, ведущей на второй этаж. Хотелось в душ и нужно было собрать вещи.
— Могла бы позвонить или сбросить смс, — поднялся он, нервно зачесав светлые волосы рукой. — А если бы мне понадобилась твоя помощь? Мой самолёт через два часа! Ты же моя невеста и обязана помогать в таких вещах! А если я что-то забуду? Что скажут знакомые? Что тебе плевать?
Я закатила глаза, пробурчала себе под нос витиевато-матерное и продолжила путь, бросив перед этим:
— Тогда поторопись, если собрался до конца. И проверь все вещи сам. Будешь в аэропорту — напиши.
Собиралась я в гостевой комнате, негласно ставшей моей второй спальней. Управилась быстро: сама от себя не ожидала. Хотя, чего уж там: задерживаться в Париже дольше нескольких дней я не планировала, да и билеты куплены туда-обратно.
Уже стоя под душем, я с лёгкой тоской задумалась о том, что было бы, будь на месте Альберта другой мужчина. Любимый. Любящий меня. Сейчас я мылась бы в душе в нашей общей спальне, а после — после вкусного семейного ужина за просмотром какого-нибудь сериала — он сладко брал бы меня на мягкой постели, когда под ногами сквозь панорамные окна была бы видна ночная, никогда не спящая Москва.