— Пойдем со мной, — Хейн появилась в дверях и обратилась ко мне, как будто я была нежелательными водорослями в ее пруду.
— Сначала мы поговорим, — я даже не стала вставать с камня, служившего мне кроватью.
Она улыбнулась, но ее глаза наполнились змеиным блеском. Чтобы она мне не приготовила — это никак не соответствует фразе «чувствовать себя как дома».
Ну, держись, сучка!
Ведь это она уничтожила Кинга. Она превратила набожного, честного, влюбленного человека в какого-то мерзкого садистского демона. Она его искалечила.
Возможно, ты здесь именно поэтому, Миа. Ради мести.
Это невероятно, но все мое нутро взывало ко мне, приветствуя эту идею. Я ненавидела Хейн. Ненавидела то, как ее выбор повлиял на мою жизнь спустя три тысячи лет.
О! Божечки! Мой!
Возможно ли, что каждая партия в этой чертовой игре под названием «жизнь» вела меня к этому? Возможно ли, что это шанс попытаться изменить судьбу каждого из нас? Это неважно. Я все равно попытаюсь это сделать. Просто действовать мне нужно очень быстро. Прежде чем я вернусь туда, откуда я пришла. Не то чтобы я знала, когда это произойдет, но упускать такой шанс нельзя.
Я мило улыбнулась.
— Хейн, я действительно из будущего. Боги привели меня сюда, чтобы я могла помочь тебе получить твою истинную любовь. Каллиаса.
Она быстро заморгала.
— Боги?
— Да, — лгала я, потому что каждая карта в этой игре того стоила, ведь ей необходимо поверить в мою силу. — Как еще я могла узнать о твоем маленьком секрете?
— Я не знаю, о чем ты говоришь. Драко — наш король. Он мой суженый. Мой нареченный…
— Завязывай с этим дерьмом! — я вскочила на ноги и указала пальцем на ее лицо. — Я все знаю! Знаю, что за подлость ты планируешь совершить всего лишь потому, что ты убеждена, что Драко не так мужественен и силен, как его брат близнец. Я знаю, что ты скорее умрешь, чем выйдешь за него замуж, но из-за того что ты живешь в такое жестокое время, тебе приходится делать то, что тебе велят, — практически зарычала я.
— Но у нас есть выбор. Всегда.
— И твой выбор испоганит миллионы жизней на тысячи лет вперед, включая мою! И все потому, что у тебя не хватило смелости отменить свадьбу, — я стиснула кулаки. — Но не огорчайся, боги услышали твою просьбу и послали меня остановить тебя.
Пару минут она стояла с раскрытым ртом.
Ярость и целеустремление, пульсирующие по моим венам, захлестнули меня. Я приблизилась к ней, встав практически нос к носу.
— Ты меня понимаешь?
Она осторожно кивнула.
— Хорошо. Потому что если ты меня обманешь, я тебя убью.
Это я усвоила у Спирос. Никогда не угрожай, если ты не сможешь это исполнить.
— Чего ты хочешь?
— Ты поговоришь с Кингом… Драко. Чтоб его... И скажешь ему, что влюблена в Каллиаса.
— Он убьет меня еще до того, как я смогу договорить.
— Тогда я скажу ему об этом.
— Он убьет тебя, — сказала она. — Вернее, нас обоих. И он никогда тебе не поверит.
— О, нет! Он будет благодарен мне. Потому что ты, когда он спросит тебя об этом, все подтвердишь.
Она опустила глаза, но я знала, что эта ее напускная невинность — обман. Передо мной стояла гадюка в женском обличье.
— Откуда я знаю, что ты говоришь правду? — спросила она.
— Ты не знаешь. Но я вижу, что у тебя нет выбора, потому что я убью тебя, если ты не сделаешь так, как я говорю. Я в выигрыше в любом случае.
Она кивнула так, будто бы пыталась проглотить горькую пилюлю под названием «Миа», которую насильно запихнули в ее горло.
— Я рада, что мы поняли друг друга, — улыбнулась я. — Теперь, не будешь ли ты так любезна, проводить меня в мои апартаменты, и не позовешь ли мне Каллиаса?
Ее глаза распахнулись.
— Зачем?
— Это мое дело. Просто позови его.
— Могу ли я кое-что у тебя спросить, Миа?
Я пожала плечами.
— Почему?
— Почему что?
— Почему ты так заботишься о нашем короле? Кажется, твои требования мотивированы не только теми событиями, которые только должны произойти и повлияют на твою жизнь.
Она была права. Мой гнев был связан не только с предотвращением того дерьма, что может произойти в моей жизни. Теперь, когда я, пусть и мельком, узнала человека — непередаваемо красивого и незапятнанного ее проклятием — я оплакивала эту его часть. Пойманную в ловушку и страдающую на протяжении трех тысяч лет, погребенную под слоями зла. Если бы я только смогла предотвратить его проклятие, то это изменило бы не только мою судьбу, но и его.
— Это не твое дело, — ответила я.
— Ты любишь его, не так ли? — она произнесла это, как обвинение, или как будто она подтвердила свои подозрения в моем маразме.