Чудно! Я одела его запасной зонтик.
Оставалось надеяться, что никто этого не заметит.
Мела проводила меня до длинной очереди, состоящей из женщин с оголенной грудью, держащих в руках корзины с виноградом и лепешками грубого помола. Никого из них, казалось, не волновало бесстыдство их платьев.
— Что мне делать? — спросила я Мелу.
Она вложила мне в руки такую же корзину с виноградом и лепешками.
— Все просто. Когда подойдет ваша очередь, вы поднимете свою корзину вверх, дождетесь кивка короля и затем возложите ее к подножию храма.
Я попыталась снова посмотреть на Кинга, но мне загородила обзор толпа мужчин всех возрастов и детей.
Ладно, Миа. Это же не порно фестиваль. Ничего особенного.
Я вежливо кивнула и заняла свое место в очереди. Толпа людей, преимущественно мужчины с загорелой кожей, темными волосами, собранными в пучок на затылке, и яркими лентами, повязанными вокруг пояса, с таким важным видом следили за каждой «подносящей дар» женщиной, что указывало на важность этого ритуала. Они действительно искренне верили в то, что эти пожертвования принесут им хороший урожай.
Спустя почти полчаса очередь дошла до меня, единственной женщины, не открывшей свою грудь богам. Женщина впереди меня подняла корзину, дождалась кивка короля и выложила свое подношение к огромной куче уже лежавшей там еды. Когда пришел мой черед, я была уверена, что мое лицо соответствовало цвету моего платка.
Я застыла на месте.
— Ну… — произнес Кинг. — Чего ты ждешь, Провидец?
На его лице промелькнула злобная улыбка, и я знала, что ему нравится смотреть на мои мучения. Все взоры были направлены на меня, и тишина в воздухе была почти осязаема, когда мой взгляд столкнулся с взглядом Кинга. Я старалась не реагировать на странное чувство, возникшее в моем животе и распространявшееся вниз, но я не могла. Мысль о том, чтобы оголить свою грудь, в сочетании с похотливым, голодным взглядом в его глазах неожиданно возбудила меня. Он хотел это увидеть, а я хотела ему это показать.
Божечки, что со мной не так?
Но даже когда я мысленно задавала себе этот вопрос, мой разум спал под воздействием его гипнотического взгляда. Я, не отрываясь, смотрела на его широкие сильные плечи, мускулистую грудь и живот (даже с такого расстояния я могла насчитать восемь кубиков пресса). Этот мужчина сейчас был так греховно соблазнителен, как никогда прежде. Он не нуждался в итальянских костюмах и дорогих автомобилях. Кинг и без того излучал соблазнительную, просто сверхъестественную силу, которая, казалось, сочится из каждой клеточки его тела.
Возьми себя в руки, Миа! Серьезно!
Я уже собиралась оголить свою грудь, как вдруг какой-то пожилой человек с длинными седыми волосами и угрюмым видом потянулся к моему платку.
— Преподносить дары нужно правильно, сука! Или гнев богов обрушится на наши головы.
Инстинктивно я сжала платок.
— Убери от меня свои руки!
В ответ на свои слова я получила удар в лицо. Я не успела среагировать, зажмурившись от боли, но краем глаза увидела, как Кинг спускается вниз с мечом наголо. Толпа охнула, и люди мгновенно упали на колени.
— Ты ударил моего гостя! — зарычал Кинг, занося меч.
Я подскочила и схватила его за руку, зная, что не хочу и не смогу смотреть на то, как этому мужчине отрубают голову. Да, его задница заслужила наказание, но чтобы потерять голову…
— Пожалуйста, Кинг, — я умоляюще посмотрела в его глаза. — Все уже нормально.
Конечно, это была неправда, но это была меньшая проблема, нежели придурок с шовинистскими наклонностями 1500 года до нашей эры.
Взгляд Кинга опустился на мою грудь. Да, платок уже слетел с моих плеч, и на лице короля отразилась наглая похоть.
— Нравится то, что ты видишь? Наслаждайся, потому что больше это не повторится, — прошептала я.
Кинг опустил голову, и на его красивом лице промелькнула злобная улыбка.
— Это мы еще посмотрим.
Он опустил меч, а затем поднял мой «платок», посмотрев на него недоумевающе.
— Да, это твой зонт.
Кинг усмехнулся и, повернувшись, гордыми уверенными шагами стал подниматься обратно по лестнице. Наверху, под молчаливыми взглядами пребывающей в шоке толпы он вложил свой меч обратно в ножны.
— Эта женщина, — он указал на меня, — мой гость. Она не из наших земель, но все же решила сегодня воздать честь нашим богам. Если кто-то оскорбит ее или поднимет на нее руку, я посчитаю это оскорблением, нанесенным как лично мне, так и нашим богам.