Потому что он был моей. Я была идиоткой, которая пойдет на все, чтобы спасти своего брата. А теперь и Кинга. И лишь тогда мне наконец-то станет хорошо.
Ну, вот и все… Прекрасно, Миа…
После нескольких часов мое тело все-таки стало гореть от холода. Мои руки и ноги свело от поддержания одной и той же позы, а плечи ныли. Дольше я бы не продержалась.
Браслет или кинжал?
Я скорее умру, чем позволю Кингу снова причинить мне боль.
Божечки, это чистая правда.
Я достала из привязанных к бедру ножен кинжал и сжала его рукой. Способна ли я вонзить его в свою грудь? Однажды я уже умерла, когда Кинг остановил мое сердце, и это совсем не похоже на то, что представляют себе люди. Ожидание того, что тело будет бороться, ужасает намного больше самого факта смерти. А на самом деле умирать — это как погружаться в сон. А воскрешение (ведь тогда на моем пальце было одето кольцо Кинга) это то же самое, как если бы вы просто проснулись. Так что смерти я не боялась.
Это единственный разумный выбор, Миа.
Единственный. Потому что в противном случае я либо утону, либо вернусь туда, откуда сбежала.
Я подняла кинжал, но внезапно передо мной возник образ Кинга. Его голубые глаза выражали неодобрение, а его красивые губы сжались от негодования. Мне показалось, что я слышу его крик о том, что мне нельзя сдаваться.
Блядь! А он ведь прав!
Единственное, чего мне хотелось, это увидеть его в последний раз. Я пообещала себе, что если это чудо произойдет, то я больше не буду сдерживать себя. Ведь жизнь, в которой ты не следуешь за своим сердцем — не жизнь. И иногда вы просто обязаны сделать этот шаг и поверить в то, что раньше казалось вам бессмысленным.
Держись, Миа! Поверь! Он придет!
Глава 11
Вот, что я вам скажу. Не бывает двух одинаковых смертей. Как они различаются? Это трудно сформулировать. Когда я умерла в первый раз, Кинг буквально вошел в мое тело и остановил мое сердце. Это было пугающее ощущение, но меня успокаивало осознание того, что на мне было кольцо, и если не возникнет никаких проблем, то оно вернет меня обратно к жизни. Абсолютно невредимой. Самой собой. А также крошечная часть моего мозга радовалась тому, что я делю свою оболочку с его душой и вижу его свет. Да, ко всему прочему это было еще и чертовски больно, но боль эта возникла только из-за его проклятия. Однако, бесспорно, такая близость с этой соблазнительной злобной сволочью вызывала какой-то эротический экстаз. Да, я знаю, можете считать меня больной на всю голову. Но эти чувства я испытывала до того, как… он сделал мне больно.
Эта же смерть будет отличаться от предыдущей. Утонуть — это слишком одиноко. И больно. И никаких тебе скрытых удовольствий и интимности от прикосновения мужчины. Сейчас я чувствовала дикий холод, который проникал под мою кожу, оголяя каждый нерв, пульсируя на нем несуществующим пламенем. Моя душа истекала кровью, а лишенные кислорода и движений мышцы кричали в агонии.
Похоже ли это на ад?
Дерьмо, я-то думала, что такого со мной никогда не случится.
— Миа? Женщина, да очнись же, черт тебя побери.
Я услышала, как сквозь мои страдания прорвался грубый мужской голос, и почувствовала, как мою щеку опалило огнем.
— Ты меня слышишь? Очнись сейчас же, или я клянусь богами…
Мне пришлось открыть глаза.
Голубой, голубой… так много голубого.