Судя по тому, как он раскрыл рот и заморгал своими голубыми глазами, Кингу было дико слышать такое.
— Ты говоришь, что они отказываются от защиты мужа?
— Да, — ответила я.
— И… они не шлюхи?
Я засмеялась, но он резко оборвал мой смех, потому что на его губах появилась хищная улыбка, и его тело уже было готово к следующей атаке.
Кинг запрыгнул в ванну и, прижав меня к ее бортику, довел до оргазма три раза подряд всего лишь своими пальцами, но все равно, когда я ощутила в себе его член, я вскрикнула от еще большего удовольствия. Мое тело принимало его, как часть себя. Будто бы мы были одним целым, и он точно знал, чего мне хочется. Я не могла представить, как вообще теперь смогу жить без него, и не потому что секс с ним был просто сногсшибательным, а потому что наша связь, настолько глубокая и сильная, не шла ни в какое сравнение ни с чем в этом мире.
Когда же я решила поговорить с ним на более серьезную тему, тон Кинга меня напугал.
— Здесь не о чем говорить, — сказал он, а я отвернулась на эту ложь. Потому что сказать хотелось многое, например: что ему нужно навсегда отказаться от мысли быть принесенным в жертву. — Не думай, что ситуация изменилась.
Я молчала и рассматривала фрески с изображением рыб и осьминогов.
— Мы не можем притвориться, что все хорошо, еще хотя бы на несколько часов? — спросил он.
— Нет.
— Я убил Хейн!
Я резко на него посмотрела.
— Ты… что?
Кинг поднял подбородок.
— Я убил ее, — я не могла вымолвить ни слова. — Я пришел в ее дом, и она сказала мне, что убила тебя. Признала это перед всей своей семьей. Я не выдержал, достал меч и казнил ее на месте.
— О, нет… Нет!
— Хоть она и не подчинилась моему приказу о твоей безопасности, и все мои действия были обоснованы, ее семья требует справедливости, или нас ждет гражданская война.
Я зажала руками рот. Просто не могла поверить в это.
— Каллиас вступится за ее честь, чтобы урегулировать спор, — продолжил Кинг.
— Но… но почему?
— Потому что я попросил его об этом, — ответил Кинг. — Он должен понять, на чьей стороне справедливость, иначе мы потеряем много людей.
— Тогда вонзи в него тот кинжал.
Тогда ведь все обойдется.
— Нет, — Кинг опустил голову. — Казнь должна состояться. Кинжал не сработает.
Я встала, и Кинг опустил взгляд на мою обнаженную грудь, но я прикрылась тканью, не желая отвлекаться от разговора. И от своей злости.
— Что ты городишь?
Кинг снова опустил взгляд на пол.
— Я говорю, что ничего не изменилось. Я все равно умру.
Я вонзила ногти в свои ладони.
— С какого это хрена?
— Тише, Миа, — он поднял руку. — Мой народ, женщины и дети — важнее нас.
Я знала об этом. Вернее, я действительно это понимала.
— Я бы никогда не попросила тебя отвернуться от них. Никогда. Ты предан им, и нет ничего важнее этой преданности. Я просто прошу тебя рассмотреть другие варианты.
Бога ради, я только обрела его. И сама мысль о том, что я его потеряю, была невыносимой. Это было слишком больно.
— Таких нет, — Кинг отвернулся.
— Всегда есть другие варианты, Кинг. Мы можем уйти…
— Нет. Я думал над любыми возможными вариантами, и только это решение позволит сохранить мир. Но должна пролиться кровь. Моя кровь.
Ебаная Хейн! Почему из-за тебя произошло то, что я не могу изменить?
А затем меня пронзила другая мысль.
— Но Хейн тебя не прокляла. Ты умрешь. На самом деле умрешь!
Я никогда больше его не увижу.
Кинг кивнул, явно осознавая, что это значит.
Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо!