— Вы имеете в виду, что я должна просто этого пожелать? Вы уверены? — спросила я.
— Боги решат остальное.
Толпа взревела снова, и я посмотрела через свое плечо.
Кинг упал на землю.
Нет!
Сжав камень в руке, я помчалась вниз, сквозь резко замолчавшую толпу. Даже если бы сейчас у кого-то упала булавка, звук ее падения был бы равносилен грохоту. Пробравшись вперед, я с ужасом наблюдала, как Каллиас поднимает свой меч, чтобы нанести удар.
Я думала о ненавидимом мной монстре, хитрость и обманы которого полностью меня изменили. Я думала о его отвратительных руках на моем теле, о его жестоком смехе, который звучал все громче, пока я кричала и плакала. Думала о том, что он даже не потрудился спасти Джастина, когда я пришла и умоляла его о помощи. А потом во мне поднялась боль за испытания, которые выпали на долю моих родителей.
Я вложила в свои слова каждую каплю мучения и отчаяния, желая, чтобы они перевернули нутро Кинга.
Слезы застилали мои глаза, струились по моему лицу.
— Я проклинаю тебя! — закричала я, и мой крик на мгновение остановил даже Каллиаса. — Я проклинаю тебя, Кинг, и обрекаю на вечное скитание по этой земле в поисках моего прощения и моей любви.
Голубые глаза Кинга встретились с моими, и на мгновение я почувствовала себя невообразимо пустой, но в то же время полностью связанной с этим человеком. Нежная улыбка мелькнула на его красивых губах, и время остановилось.
— Увидимся на другой стороне, — прошептала я, не зная, сказала ли я правду, но отчаянно этого желая.
Меч опустился вниз, а я отвернулась. Я не могла видеть то, что сейчас произошло. Вместо этого я посмотрела на женщину Провидца, глазами умоляя ее сказать мне, что все получилось, но ее лицо выражало сожаление, и она пожала плечами, как бы говоря о том, что не знает результата.
Я выдохнула и, рыдая, опустилась на колени. Толпа взвыла от ужаса и недоверия. Их король был так же мертв, как и я сломлена и разрушена изнутри.
Глава 13
В отличие от времени, которое я провела с Кингом (человеком, который казался реальнее даже моего собственного существования), два дня после его смерти были наполнены катастрофическими муками. Очень много людей приходило во дворец и оставляли цветы у покоев Кинга. Некоторые из них заходили внутрь и клали цветы у изножья его кровати, где, свернувшись клубочком и прижав камень к груди, лежала я, плача и молясь о том, чтобы он появился передо мной, материализуясь в углу словно тень, как когда-то в гостиничном номере. Но он не появлялся. И каждый раз, когда мои глаза напрасно оглядывали комнату, трещина в моей груди становилась все больше. На свете не было места, достаточного по размерам, чтобы уместить в себя все мои страдания.
Может, он не вернется?
Единственная мысль, которая дарила мне надежду, была о том, что его отсутствие не означало, что я провалилась. Кинг как-то рассказывал мне о том, что, чтобы появиться самому по себе, ему требуется огромное количество энергии и мощи, поэтому он использует свою татуировку в виде солнечных часов. Когда я попыталась увидеть Кинга снова и вложила в свой браслет всю оставшуюся силу, чтобы он вернул меня на несколько часов назад до смерти Кинга, у меня это не получилось. Возможно, требовалась большая мощь, чтобы заставить его работать, но мое сердце было разбито, и у меня не было силы пошевелить даже мизинцем. Я не могла перестать плакать.
На третий день, словно мираж, появился он, все такой же красивый и манящий, он словно выбрался из темноты моего искалеченного сердца.
— Ты здесь! — ахнула я, и, спрыгнув с кровати, подбежала к нему и прижалась своими губами к его губам, но меня грубо оттолкнули.
— Так это ты печально известная Провидец — Миа? — произнес утробный мелодичный, но незнакомый голос.
— Кинг?
Его голубые глаза были глубоко опечалены.
— Каллиас, — поправил меня он.
Мне хотелось расцарапать его лицо и вырвать сердце из его груди. Этот человек выглядел в точности как Кинг, но он не был им.
— Уйди! — зарычала я.
— Вижу, ты тоже по нему скучаешь.
— Скучаю? Скучаю? — закричала я. — Ты понятия не имеешь, что я чувствую!
Каллиас поднял руки.
— Я знаю, что ты думаешь обо мне.
Я приложила всю свою силу, чтобы толкнуть его, и не ожидала, что при всей его мощи он оступится и едва ли не упадет.
— Я думаю, что ты отвратительный, злой и эгоистичный трус!
На мгновение мне показалось, что Каллиас рассердился, но через секунду его гнев превратился в веселье, и он рассмеялся.