Мой желудок определенно нуждался в наполнении. А исходивший от меня аромат говорил, что и мое тело нуждается в ванне.
— Ладно, — ответила я. — Но потом я поговорю с ним.
И наш разговор будет включать в себя тему: «Что, черт возьми, ты творишь со своей прислугой?»
После плотного перекуса и принятия ванны (больше похожей на каменный бассейн, вырезанный в полу) с пахнущей цветами теплой водой, которая лилась в нее через фонтаны в стене, я снова почувствовала себя женщиной и поняла— греки могли все. Ну, почти. Я умирала, как хотела почистить зубы, и милая девушка принесла мне какой-то небольшой черенок.
— Теперь вам пора идти в комнату хозяина, — произнесла она с тяжелым вздохом.
— В его… комнату? — переспросила я с недоверием.
— Пройдете до конца коридора и повернете направо. Он сказал, что будет ждать вас.
Я с трудом проглотила возникший в моем горле комок. Не было смысла отрицать, что я хотела его, но то, как он взял меня, когда мы снова встретились, было довольно-таки грубо.
А что, если именно этого он и хотел? Что, если он хотел быть грубым?
В моей голове всплыл образ хлыста в его руке.
Мой пульс ускорился, и по шее скатилась пара капель пота.
Так! Не думай об острове! Он контролирует ситуацию и самого себя, а также тебя, пока ты здесь.
И, по-хорошему, мне нужно рассказать ему об Артефакте, но только после того, как я смогу сама себе ответить на поставленный им ранее вопрос: могу ли я позволить всем пережитым нами событиям повториться? Возможно, если я расскажу ему об Артефакте, он не даст некоторым событиям вообще произойти. Да, многие трагедии в нашей жизни неизбежны, но уж если мне удалось сохранить жизнь Каллиасу, то я, вполне возможно, смогла бы сохранить жизнь и своему брату. Этот вариант развития событий определенно подлежал обсуждению.
Я надела пару кожаных сандалий и белое струящееся хлопковое платье и, подпоясав его на талии, отправилась вглубь коридора. Так называемый «дворец», продуваемый, наверное, всеми ветрами мира, состоял всего из нескольких помещений: комнаты с музыкальными инструментами и ямой для костра, которая в современном обществе считалась бы гостиной, библиотеки и еще одной комнаты, вдоль стен которой были расставлены искусно разукрашенные глиняные горшки.
Может, это винный погреб?
Красивые фрески с изображением греческих богинь украшали практически каждую стену, что напомнило мне современный дворец Кинга. Его покои так же навевали на меня воспоминания, потому что в них стояла совсем идентичная гигантская кровать с белоснежным постельным бельем, гигантская ванна, вырезанная прямо в полу и наполненная горячей водой, от которой струился пар, и гигантский балкон с видом на город. В яме горел огонь, а на столике предусмотрительно стоял графин с вином. Возможно, Кинг планировал для нас романтический вечер?
— Кинг? — позвала я, но не услышала ответа.
Судя по тому, что произнесла я его имя несколько раз, его просто не было поблизости. Я решила вернуться в свои покои и спросить о местонахождении Кинга прислугу, но она уже ушла. В центральном зале тоже было пусто. Мгновение я стояла, прислушиваясь, и тут мое внимание привлек звук, доносившийся от лестницы, ведущей в подвал. Я слышала эти звуки и тогда, когда Кинг только притащил меня в это место. На полпути вниз я еще раз позвала Кинга, и в этот же момент, обрушившись на меня всей своей мощью, из стен вырвались цвета. Красный и желтый. Кровь, гнев, боль… Мне пришлось напомнить самой себе, что цвета не могут причинить мне боль. И я уж было решила, что благоразумнее будет дождаться Кинга в своей комнате, и уже сделала несколько шагов вверх по лестнице, как вдруг услышала странный тихий звук и последовавший за ним слабый стон.
— Кинг? — громко позвала я.
О, черт! Я чувствовала, что все происходящее вокруг неправильно. Не может Кинг, настолько зацикленный на пунктуальности, заставлять меня ждать так долго.
Я спустилась до конца лестницы и толкнула деревянную дверь, за которой был еще один длинный коридор. Из щелей деревянной двери в конце коридора лился оранжевый свет. На меня нахлынули воспоминания о Вауне и о его подземелье, в котором он держал Кинга. Мое тело покрылось мурашками, и руки, открывающие дверь, задрожали, когда я услышала еще один доносившийся оттуда стон.
Я открыла дверь и испуганно вскрикнула. У одной из стен комнаты к цепям был прикован мужчина в бессознательном состоянии. На его груди алела огромная рана, и все его тело было покрыто все еще свежей кровью. На огромном столе у другой стены комнаты лежало лишенное головы тело еще одного мужчины.