- Прекращай на меня так смотреть, негодница, а то рискуешь не выбраться из этой постели до вечера — голос его щекотал мне ухо и отдавался сладкой вибрацией где-то в районе, ну, в общем, понятно. Не выбираться из постели до вечера! Нашел, чем напугать! Да я бы с превеликим удовольствием и дня два не вылезала бы из этой постели. Я ему так и сказала:
- Еще одно такое предложение, и я сама по-быстренькому прибью твоего дядюшку, чтобы он не мешал такому чудному времяпровождению.
Он рассмеялся и чмокнул меня в нос.
- Идем гримироваться, а то у нас действительно мало времени.
Ехали мы весь день, и я успела замечательно выспаться. Заночевать пришлось под открытым небом, потому что единственная гостиница, которая встретилась нам по пути, была до отказа набита гостями, желающими присутствовать на Обряде Обновления.
Ночевать мы решили прямо в карете. Карл, покосившись на нас, объявил, что будет дежурить у костра. Конечно же, мы не возражали.
Я блаженно сопела Тимуру в плечо и наматывала на палец русую прядь его волос. Каждая молекула во мне от удовольствия танцевала какие-то негритянские дикие танцы.
- А, знаешь, я нашла еще одно отличие наших миров — я положила подбородок ему на ключицу и заглянула в глаза — у вас средства передвижения качественнее сделаны. Любой бы наш автомобиль рассыпался от такой встряски, которую мы устроили этой карете.
Он рассмеялся и поцеловал меня.
- Ты абсолютно обворожительная женщина.
Я чуть повозилась, устраиваясь поудобнее у него на плече.
- Расскажи, как получилось, что ты стал путешествовать по мирам?
- Лабораторию основал еще мой отец. Он хотел понять принцип существования нашего мира. Думал разобраться, почему мы так зависим от Обряда Обновления и как можно сделать, чтобы этого избежать. Но ему не удалось далеко продвинуться в своих исследованиях. Я их продолжил, и смог немного изменить ситуацию с Обрядом, открыв, что в жертвоприношении можно использовать животных. Дверь в ваш мир открылась случайно, если честно, просто как результат магической ошибки. Я не стал закрывать эту дверь. Мне понравилось путешествовать по вашему миру. Там я был таким же, как все. Трудно все время быть Владыкой государства — я почувствовала его улыбку.
- Очень немногие правители, насколько я знаю, пекутся о жизнях простых людей я —приподнялась и серьезно посмотрела на него — ты и твой отец просто уникальны в этом вопросе. Неужели вас действительно волновали жизни девушек-рабынь?
Тимур молча смотрел на меня. Я, было, уже решила, что он обиделся на меня за мои сомнения в благородстве большинства монархов, но он невесело улыбнулся и притянул меня к себе, крепко обняв.
- Ты права. И наш интерес к жизням простых людей начался, как личный интерес. Мой отец любил девушку, которую должны были принести в жертву. Девушку-рабыню.
Я попыталась отстраниться, но Тимур мне не позволил. Помолчав, он продолжил, отвечая на мой незаданный вопрос:
- Хочешь, я покажу тебе их историю, чтобы ты лучше поняла наш мир?
- Покажешь? Как в кино?
- Практически — он улыбнулся, наклонился к моему лицу, практически соприкасаясь носами. Его серые глаза поймали мой взгляд, и я почувствовала, что лечу куда-то. Миг — и я стою на полянке в заброшенном саду и наблюдаю странную картину. Девушка с невообразимо длинными волосами до щиколоток рисует картину, за ней издалека наблюдает высокий худой юноша, очень похожий на Тимура. А потом пришло понимание, оставаясь сторонним наблюдателем, я увидела и прочувствовала разворачивающуюся перед моими глазами трагическую историю. Вот это да, это не кино, а настоящая виртуальная реальность получается!
Ретроспектива
Эрика
Я сидела в своем Убежище и рисовала. Под моей кистью рождались беспорядочные цветовые пятна, постепенно складывающиеся то в изгиб надменных губ, то в контур аристократически очерченного лица, и, наконец, моя кисть вывела ореховые холодные глаза. С портрета на меня смотрел ты, Рауль. Нарисовав тебя сейчас, я нарушила, по крайней мере, пару законов нашей страны: запрещено рисовать Владыку, а таким, как я, вообще запрещено рисовать, за подобное преступление у нас полагалась смертная казнь. Но что же, ради удовольствия ощущать, как под моими пальцами рождается твое лицо, мне не жалко своей жизни. Тем более, что и жить мне осталось чуть меньше месяца. В День летнего равноденствия, в День Совершения обряда, когда мне исполнится восемнадцать, я совершу свое предназначение на Холме Богов, и своей смертью подарю еще десять лет процветания нашему государству, а значит и тебе – Владыка. Твои глаза смотрят на меня с портрета надменно, свысока. Я специально нарисовала тебя таким, какой ты сейчас. Ты смотришь так, как и должен смотреть на свою катар — рабыню, ничтожную тварь, которая интересует тебя лишь тем, что отличается от других своим предназначением, от которой в чем-то зависит, как пройдет Обряд, а значит, и будущее твоей страны.