Рауль
Я сидел на заседании Совета, и чувствовал, что задыхаюсь. Задыхаюсь физически от запаха этих напыщенных стариков-советников, от их сладких духов и презрительных гримас, задыхаюсь морально от своего бессилия. Сегодня я должен подписать Указ о проведении праздника Летнего равноденствия. Приказ чисто формальный, потому что никому и в голову не придет, что я могу его не подписать. Приказ, чтобы узаконить твою смерть.
- Владыка, что–то не так? У нас все готово. Девственница физически здорова, прекрасно обучена передачи энергии во время Обряда. Да, она осталась у нас одна, всех остальных Потенциальных не стало во время последней эпидемии, но эта, Хвала Богам, мало с ними общалась и не была заражена, поэтому причин для беспокойства нет.
Действительно, нет причин беспокоиться. Я чувствовал, что еще чуть-чуть и взорвусь. Конечно, она не заразилась, она же все время общалась со мной, а не с другими девочками. А после, когда мы перестали видеться, все время проводила в своем Убежище. В нашем Убежище. А вы, чертовые советники, не могли уберечь всех остальных Потенциальных. Если бы осталась еще хоть одна девушка, О Боги, разве я не был бы сейчас самым счастливым человеком? Когда прошел бы Обряд, ты бы уже не была Потенциальной Девственницей, я спрятал бы тебя от всех, и ты была бы только моя. Вообще, оставшихся Потенциальных после отбора и Утверждения, выгодно продают в другие страны. Но что касается тебя, то кто бы мне посмел перечить в моем желании оставить тебя себе? А теперь, когда ты осталась одна, что мне делать? От Обряда зависит не только моя жизнь, а и жизнь моей матери, всей моей родни, и равновесие всей страны. Что мне делать?
- Владыка?- советники явно в замешательстве — Что-то не так?
Неимоверными усилиями беру себя в руки и торопливо подписываю приказ. Все, назад пути нет. Меньше чем через месяц тебя не станет. И от необратимости этого мне становиться физически плохо. Я вскакиваю, и не глядя ни на кого, выхожу из зала заседаний. Что-то жуткое рвется наружу, хочется либо кого-нибудь убить, либо завыть в голос прямо здесь, на глазах подданных и рабов. Но многолетняя выдержка срабатывает даже сейчас, и я, не глядя по сторонам, спокойным шагом иду в сторону своих апартаментов, движением руки отослав эскорт. Многолетняя выдержка. Даже не жизнь политика научила меня ей, а именно отношение к тебе, Эрика. После того, последнего нашего свидания в Убежище, когда я осознал, что хочу тебя, как женщину. Тебя – Потенциальную Девственницу, к которой нельзя даже прикоснуться без перчаток. Я тогда убежал как трус, как мальчишка. Но что я мог еще сделать? Я постарался сделать все, чтобы забыть тебя. Но чем разнузданнее и безумней жизнь я вел, тем больше я скучал по нашим встречам, нашему смеху, нашим разговорам ни о чем, и одновременно обо всем на свете. И самое страшное, никогда и ни с кем я не испытывал такого жгучего желания, которое ты вызывала одним своим взглядом, мимолетным движением, поворотом головы.
Потом я поймал себя на мысли, что заставляю всех своих женщин душиться одним запахом – полынь вперемешку с сиренью. Твоим запахом. Поймал себя на том, что специально выбираю для секса катар, а не аристократок, потому что у катар всегда длинные волосы, а аристократки предпочитают короткие прически. Твои волосы – это вообще моя слабость. Когда я вижу эти черные блестящие, доходящие тебе до колен локоны, которые ты согласно праву Девственницы носишь, не заплетая, а лишь повязав возле головы широкой лентой, у меня перехватывает дыхание.
Задумавшись, я даже не заметил, куда шел. И только остановившись перед входом в твое Убежище, осознал, куда меня принесли ноги. Вообще Убежище – это старая беседка на самом краю нашего дворцового сада, про которую уже никто не помнит. Она вся заросла диким виноградом, так, что она стала незаметной со стороны дворца. Это твое любимое место. Ты бы и жила здесь, если бы тебе позволили. Секунду поколебавшись, вхожу. Я стараюсь не шуметь, и в первые мгновения ты меня не замечаешь. Я любуюсь твоей пушистой макушкой, тонкими загорелыми руками, перепачканными красками чуткими пальцами. Не дыша, подхожу и заглядываю в твой рисунок. На меня смотрят мои же глаза. Ты стала настоящим мастером, Эрика. Но неужели я так на тебя смотрю? Неужели мой талант закрывать лицо маской Владыки, тоже доходит до совершенства? Почувствовав мое присутствие, ты мгновенно напрягаешься, вскидываешь на меня испуганные глаза, и тут же их потупив, без слов опускаешься на колени. Несколько секунд мы молчим, я от растерянности, ты, пытаясь оправиться от испуга. Потом ты протягиваешь мне прядь своих волос и маленькие ножницы, которые хранятся в кармане у всех катар, и говоришь: