Она попыталась приподняться, но тут же поняла, что совершила ошибку: в глазах всё поплыло, и Лика обессилено рухнула на подушки, тихонько застонав от очередного приступа боли.
— А-а-а, проснулась! — заглянув в комнату, весело рассмеялся Макс.
В комнате тут же оказался Каро.
— Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спросил он, присаживаясь на край кровати.
— Пристрелите меня… — простонала Лика, умирая от жуткой ломоты во всём теле.
— Обойдёшься! — вновь расхохотался Макс. — Это тебе наука на будущее! Запомни: пить — вредно!
— Иди лучше воды принеси, — распорядился Каро, доставая упаковку антиалкогольных таблеток, и ободряюще улыбнулся Лике. — Потерпи, маленькая моя, сейчас лучше будет…
Выдавив из оболочки несколько капсул, он бережно приподнял Лику с подушек, стараясь действовать как можно мягче и аккуратнее.
— Выпей-ка вот это, — попросил он её. — Тебе сразу полегчает.
— Не хочу… — увернулась она от протянутой ладони с таблетками, и вновь застонала от жуткого приступа головной боли.
— Надо выпить лекарство… — мягко уговаривал Каро. — Давай: за папу… за маму…
— О-о-ой… они же меня убьют… — простонала Лика, вспомнив о родителях.
— Вот и пей таблетки, пока не убили! — расхохотался Макс, ставя на тумбочку стакан воды.
— Ну, давай, малышка, не вредничай… — продолжал уговаривать Каро, и Лика послушно открыла рот, принимая лекарство. — Вот умница моя… — похвалил он, поднося к её губам стакан с водой, чтобы было легче проглотить капсулы.
Как только с неприятной процедурой было закончено, он бережно уложил Лику обратно на подушки и заботливо укрыл одеялом.
— А теперь лежи и отдыхай! — улыбнулся Каро. — Через пару часиков будешь как новая! — пообещал он. — А о родителях не беспокойся: Макс сказал им вчера, что тёть-Фая просила тебя помочь ей по хозяйству, так что ты переночуешь у неё. Ты чего там наврал-то? — повернулся он к другу.
— Чего-чего… — хмыкнул Макс. — Сказал, что картошку надо перебрать. Весна уже — скоро посадка. Кстати: Ориф просил, если есть возможность, пару мешков подкинуть, а то у них уже заканчивается.
— Подкинем… — согласно кивнул Каро. — Давай сейчас отвезём, пока время есть. А ты — лежи! — вновь улыбнулся он Лике.
Прихватив Макса, Каро вышел из комнаты и плотно притворил за собой дверь, чтобы избавить Лику от излишнего шума.
Слушая, как монотонно тикают стрелки часов, она долго лежала в тишине, медленно приходя в себя. Молодой организм, снабжённый мощной подмогой в качестве антиалкогольных капсул, потихоньку брал верх, и Лика действительно почувствовала себя намного лучше.
Но только физически! По мере того, как проходило похмелье, к ней постепенно возвращалась ПАМЯТЬ — и это было весьма неприятное обстоятельство. «Дядя Каро, я тебя люблю!» — громким эхом звучали в голове слова, выкрикнутые на весь салон. — «Поцелуй меня! Тебе жалко, что ли?»
Воспоминания были настолько чёткими и ясными, что Лику мгновенно бросило в жар. Как уличная девка, она приставала к мужчине, заставляя его целовать себя и упрашивая жениться. А ведь он даже вида не подал! Возился с ней, как с маленьким ребёнком, уговаривал — и ни словом не обмолвился о её вчерашнем поведении. Что он теперь думает о ней? Какими глазами будет смотреть, когда придёт в гости к отцу…?
Это был такой стыд и срам, что Лика буквально горела огнём. Вскочив с кровати, она лихорадочно обернулась вокруг, соображая, что делать дальше. Бежать! Бежать, пока он не вернулся, и ей не пришлось посмотреть ему в глаза. Она просто не выдержит и умрёт на месте, если увидит в них хоть каплю брезгливости и презрения, которые заслужила.
Быстро приведя себя в порядок, Лика выскользнула из комнаты. Заверив гостеприимную тётю Фаю, что чувствует себя просто отлично, она торопливо покинула добрую женщину, твёрдо решив избегать любых встреч с Каро, который уже никогда не сможет полюбить такую непутёвую девку, как она…
ГЛАВА ПЯТАЯ
Узнав, что Лика ушла, Каро очень расстроился. Как ни подтрунивал над ним Макс, ему было плевать на все шутки и хотелось только одного: быть рядом с любимой малышкой и заботиться о ней — просто быть РЯДОМ, держать её за руку и…
Вспоминая горячие поцелуи, Каро с трудом держал себя в руках. Эти воспоминания пьянили покрепче любого вина, и он готов был послать всё к чёрту — уже сегодня же заслать сватов, заплатив любой калым, какой потребует Ориф за свою дочь.