Ты выскочила из арки, как чёрт из табакерки! И прямо под колёса моей машины. Я даже не сразу понял, что это было: ты на птицу была похожа — яркую такую, чудную. Не знаю, почему я так подумал, но мне кажется, именно тогда я в тебя и влюбился! Просто я понял это немного позже, а когда понял — решил, во что бы то ни стало, жениться на тебе. Чтобы только МОЯ была!
Я сразу приставил к тебе ребят, чтоб присматривали со стороны и гоняли всех, кто знакомиться подойдёт. Я ревновал тебя — безумно! Ревновал ко всем: к прохожим, которые на тебя смотрят, к солнышку, которое ласкает тебя своими лучами, к моим друзьям, которые заглядывались на твои короткие мини-юбки! И к Чёрному, которого ты тогда очень любила…
Это я сделал так, чтобы вы никогда не были вместе. Честно говоря, если бы Чёрный не ушёл в сторону — я бы его убил. (Так сильно я тебя ревновал!) Сейчас я рад, что мне не пришлось этого делать — хоть на одну вину меньше перед тобой…
Потом появился Авас. Я когда узнал, что он к тебе пристаёт — у меня вообще крышу сорвало. Я в те дни как в тумане ходил: ничего делать не мог, спать не мог, всё думал, как он к тебе ручонки свои тянет… И такая ярость меня брала! (А он свататься к тебе пошёл!) Я убил его. Просто увёз на карьер — и пристрелил. До сих пор не жалею, что избавился от этого дерьма…
Именно в тот день я решил сойтись поближе с твоим отцом, чтоб самому за тобой присматривать. Вы как раз в лес поехали — там мы с ним и «познакомились». Отец у тебя хороший, добрый — мы быстро с ним подружились, и я стал частым гостем в вашем доме. Только ты меня не замечала совсем.
Ты любила других: трамвайщик, Васька… Их тоже я от тебя убрал. Нет, их я не убивал: трамвайщика перевели на другой маршрут, (где ты не каталась), а с Васькой я хорошенько поговорил. Он понял, что я хотел сказать, и сам оставил тебя в покое…
Ты тогда так кричала! Я вдруг понял, что в жизни есть вещи пострашнее, чем видеть тебя с другим: у меня сердце разрывалось, глядя, как ты плачешь — тихо, молча, без звука… И ЭТО Я заставил тебя страдать. Я в те дни к зеркалу подойти не мог, лишь бы не смотреть на себя самого — так противно было…
И тогда я загадал: если простишь меня — пальцем никого больше не трону! И ребятам не дам. Полюбишь кого и замуж пойдёшь — слова не скажу! Отпущу. (Сам к венцу поведу и кольца буду держать!) Лишь бы не плакала никогда, и позволила остаться другом — самым верным и преданным другом, который будет заботиться о тебе, не требуя ничего взамен.
Поверь, мне ничего не надо: позволь только быть твоим Ангелом-Хранителем, видеть тебя, (хоть иногда!), слышать твой смех — и называть «малышка»…
Прочитав письмо, Лика долго сидела молча, тщательно обдумывая то, что узнала. Значит, это ОН был тем самым «крутым покровителем», что с самого начала так бесцеремонно лез в её жизнь, отпугивая всех ухажёров. Это ОН сделал так, чтобы она никогда не была с Чёрным, которого очень любила. И это ОН был тем самым тайным поклонником, что писал ей все письма и дарил подарки…
Он всегда был рядом. Он был в курсе всего, что происходило в её жизни, (она сама частенько рассказывала ему все свои тайны, советуясь как поступить…)
«Как глупо…» — мысленно усмехнулась Лика над самой собой. Достав из сумки ручку, она быстро начала вносить в письмо свои поправки и замечания. Не успела она закончить, как за дверью послышались шаги, и Лика торопливо засунула конверт с письмом под подушку.
— Согрелась…? — проходя в комнату, ласково поинтересовался Каро и присел на диван.
— Угу… — задумчиво кивнула она и, не умея молчать, выпалила: — Это ты писал мне письма?
— Я… — смущённо улыбнулся Каро. — Как ты догадалась?
Она молча достала припрятанный под подушку конверт.
— Я прочитала! — забавно сморщив носик, честно призналась Лика.
— Это хорошо… — кивнул Каро. — Я всё равно хотел тебе всё рассказать. Ответишь…? — внутренне замерев, поинтересовался он, не сводя с её лица внимательного взгляда.
— Я уже написала… — небрежно повела Лика плечом. — Если хочешь, можешь посмотреть.
Каро осторожно открыл конверт и с тревогой взглянул на своё письмо. Ту часть, где он обещал самолично отвести её под венец с другим, она перечеркнула жирной красной пастой; к слову «малышка» приписала «моя», (так что получилось «малышка моя»), а в слове «Каро» изменила «а» на «о» и приписала две буквы — КОРОЛЬ…