— Не-а… — растерянно покачал головой Макс. — Скажу одно: не могла она тебя в одночасье разлюбить, вот так — ни с того, ни с сего. Она на тебя такими глазами смотрела, что вся братва завидовала! Да что братва! Я сам до смерти завидовал, что тебя так любят! Она кроме тебя и не видела никого — мне такие ещё не встречались… — усмехнулся он. — Встретил бы — давно б женился!
— Может отца испугалась? — задумался Каро.
— Может быть… — согласился Макс. — А может ещё что… Чёрт его знает!
— Ты, вот что: езжай к себе — мне подумать надо, — решил Каро.
— Угу… — согласно кивнул Макс и протянул другу пакет с продуктами. — Держи! Таракашку в холодильнике подкормишь, а то подох совсем! — улыбнулся он.
— Реанимируем! — улыбнулся в ответ Каро и отправился домой.
Разложив продукты по местам, Каро вышел на балкон и закурил сигарету. Он задумчиво смотрел на окна Лики, пытаясь в очередной раз понять, что произошло, а главное — что теперь делать дальше. Ему было невыносимо больно находиться вдали от своей малышки, но он терпел эту боль, ведь Лика сама попросила его исчезнуть из её жизни. Однако, судя по рассказам младших братьев, на самом деле она хотела совсем другого…
— Дурак! Ой, дурак… — покачав головой, ругал сам себя Каро.
Она же маленькая совсем, (всего пятнадцать), а он на неё такой груз взвалил! Ни словом ни обмолвился, что придёт её сватать, не предупредил, что отца приведёт, (чтоб не испугалась). И про калым ничего не рассказал, не объяснил, что это вовсе не купля-продажа, а древний обычай, чтобы жених сразу почувствовал, какой нелёгкой ценой ему даётся жена, и в будущем берёг своё сокровище пуще глаза!
Тщательно всё обдумав, Каро прошёл в кабинет и открыл сейф. Взяв спортивную сумку, он аккуратно переложил туда все купюры, что были в наличности, и отправился к отцу Лики…
Дойдя до заветной квартиры, Каро до упора нажал на звонок и замер в ожидании. Дверь открыл сам Ориф.
— А-а-а… пришёл… — устало выдохнул он и грустно улыбнулся. — А я уж сам думал к тебе на поклон идти: с утра до вечера воет, никак успокоиться не может.
Ориф и впрямь выглядел очень уставшим и измученным. Конечно, он переживал за свою неразумную дочь, которая умудрялась испортить жизнь не только себе, но и всем окружающим.
— Поговорим? — серьёзно посмотрел на него Каро.
— Поговорим… — согласно кивнул Ориф и проводил гостя в дом.
Пройдя в зал, Каро подождал, пока Ориф присядет в кресло и поставил на пустой журнальный столик тяжёлую спортивную сумку.
— Здесь триста тысяч, — коротко сказал он, показывая отцу Лики пухлые пачки американских банкнот. — Если мало — завтра ещё принесу, сколько скажешь. Только дочь мне отдай! Прямо СЕЙЧАС отдай — свадьбу потом сыграем.
— Да я бы и так отдал… — грустно усмехнулся Ориф. — Даром! Лишь бы не выла больше, а то уж сил никаких нет.
— Значит, договорились? — испытующе посмотрел на него Каро.
— Договорились! — кивнул Ориф, и мужчины крепко пожали друг другу руки.
— Вы чего это здесь удумали?! — вмешалась Хельга, слышавшая весь разговор. — Ей ещё и шестнадцати нет!
— А чего ждать? — посмотрел на неё Ориф. — Когда она опять в окно прыгать начнёт или ещё что удумает? И так из дома выйти не можем, ни на минуту одну не оставишь — кабы не учудила чего! Пусть забирает… — махнул он рукой. — Сам за ней и присматривать будет.
— Что люди про нас скажут… — покачала головой Хельга.
— А что, «люди»?! Что, «люди»?! — возмутился Ориф. — Пусть чешут языком, сколько влезет — всё лучше, чем дочь хоронить! — он поднялся с кресла и дружески похлопал Каро по плечу. — Иди… Сумеешь уговорить — забирай. С руками и ногами забирай! Только потом не жалуйся: сам это ярмо себе на шею повесил — самому и нести… — грустно пошутил он напоследок.
Закрыв глаза, Лика лежала на кровати, уткнувшись лицом в стену, и беззвучно плакала. Сил для вздохов и рыданий уже не осталось: слёзы просто катились из глаз, обильно смачивая не успевающую просыхать подушку. Медленно проводя рукой по стене, она сдирала ногтями и без того потрёпанные бумажные обои, и мысленно шептала: «мой Король…», «мой КОРОЛЬ…»
На месте обоев уже образовалась довольно приличная дырка, обнажившая пожелтевшую от времени штукатурку. Послышался звук приоткрывшейся двери, и Лика почувствовала, как на край кровати кто-то присел. Сейчас опять отец начнёт уговаривать её встать и хоть чего-нибудь поесть…
— Ты решила начать ремонт…? — услышала она вдруг тихий спокойный голос, и рука замерла на полпути, так и не доведя своё дело до конца.