Всё ещё сомневаясь, Лика взяла лепёшку и начала шептать:
— Вот лепёшка… вот начинка… «лодочка»… теперь «корзинка»… — старательно проговаривала она слова, и в изумлении уставилась на вылепленный мант. — Получилось! У меня получилось! — радостно воскликнула Лика, не веря своим глазам.
— А я что говорил! — улыбнулся Каро. — Этот заговор всегда действует, если его правильно применять. Ты главное не торопись.
Дабы удостовериться, что результат не случайный, Лика слепила ещё несколько штук, приговаривая над ними, и все манты вышли красивыми и аккуратными, как на подбор.
— Дядя Каро… — потрясённо прошептала Лика. — Это чудо, да…?
— Ты сама на чудо похожа! — усмехнулся Каро. Сняв с плеча полотенце, он аккуратно вытер её лицо от прилипшей муки. — Ну, всё — трудись, пчёлка! А я пошёл, пока тебе за меня не влетело: скажут, что я тебе помогал.
— Спасибо! — искренне поблагодарила Лика за открытый «секрет».
— Не за что! — усмехнулся Каро и поднялся из-за стола. — Если что — зови! — подмигнул он ей и вышел из кухни.
Забросив испачканное мукой полотенце в стирку, Каро вернулся в зал. За столом было не протолкнуться: подошла припозднившаяся братва, (не все конечно, а только самые близкие друзья Каро и Макса), приехал старинный друг семьи Анатолий, да голодная малышня, попискивая, прыгала по дивану в ожидании ужина, не забывая стянуть с тарелки кусок колбасы. Завидев Каро, младшие братья Лики мгновенно облепили его с двух сторон и затеяли шуточную возню.
Ему нравилось играть с малышами. Каждый раз, когда маленькие сорванцы настойчиво лезли ему на шею, Каро думал о том, как будет держать на руках собственных детей, (точнее, его — и Лики). И от этих мыслей на душе становилось как-то особенно радостно и тепло…
Через полчаса манты были готовы. Когда Хельга принесла дымящийся от пара поднос, поднялся радостный гвалт, и все с удовольствием налегли на горячее. Каро было особенно приятно, что манты приготовила Лика. Поначалу никто не поверил, что она сама их вылепила, но Хельга подтвердила, что на этот раз её дочь превзошла саму себя.
— Вот это мастерица! — знай, нахваливал Лику Макс. — Только посмотрите, какая невеста растёт!
— Да какая из неё невеста! — добродушно посмеивался Ориф, пряча довольную улыбку в усы. — Пусть сначала работать научится!
— А она и так всё умеет, — заступился за неё Каро. — Вырастет — такой хозяйкой себя покажет, что все её мужу ещё завидовать будут!
— А я не буду! — хитро поглядывая на Лику, заявил Макс. — Я первый её сватать приду! Да, Лик…?
— Только попробуй! — тут же огрызнулась она и вдруг ляпнула: — Дядя Каро тебе тогда голову оторвёт!
— С чего это ещё?! — оторопел Макс. (Уж не угораздило ли Каро рассказать Лике о своих чувствах?)
— Потому что ты — балбес! — громко фыркнула Лика и выскочила из-за стола прежде, чем успела получить нагоняй за своё дерзкое поведение.
Все громко расхохотались.
— Гляди-ка, она себе уже защитничка нашла! — рассмеялся Ориф и крикнул вслед строптивой дочери: — Язык твой — враг твой! Помяни моё слово — наплачешься ещё из-за своего языка! Ох, наплачешься…
Поздно вечером, (уже дома), Каро достал заветное письмо и прошёл в кабинет. Присев в кресло, он долго рассматривал конверт, никак не решаясь его вскрыть. Что ждёт его там: радость — или печаль…? О чём может писать девочка-подросток незнакомцу, сделавшему ей приятный подарок, но решившему остаться в тени…?
Как бы то ни было, гадать об этом можно было бесконечно, а ответ на мучившие его вопросы был внутри. Мысленно вздохнув, Каро надорвал конверт и достал сложенный пополам лист бумаги.
«Привет…» — прочитал он и улыбнулся. — «Спасибо за подарок. Думаю, ты нарочно выбрал именно эти серьги, и хочу сказать, что они мне действительно очень нравятся. Очень-очень! Ещё раз спасибо.
P. S. Ты сказал, что хочешь быть моим другом. Но дружба подразумевает открытость и доверие — а я не знаю, могу ли доверять человеку, о котором совсем-совсем ничего не знаю…»
Вот и всё. Каро несколько раз перечитал письмо, разглядывая буквы, написанные любимой рукой, и на его губах появилась лёгкая улыбка. Достав лист чистой бумаги, он придвинул кресло поближе к столу и начал писать ответ. Так между ним и Ликой завязался молчаливый диалог, согревавший душу долгими зимними вечерами:
— Привет, малышка…
Ты права: с моей стороны это самое настоящее свинство — скрывать от тебя правду о себе. Просто поверь, что у меня на это есть серьёзные причины. Не могу сказать, что я похож на Квазимодо или какого другого уродца, стесняющегося своей внешности. Можешь не опасаться: с головой, руками и ногами у меня всё в полном порядке! Просто сейчас так сложились обстоятельства, что я не могу открыть тебе многое, о чём хотел бы рассказать.