Одеваюсь, смотрюсь в зеркало, чтобы не дай бог, этот бессовестный пришелец даже не понял, что я переживала.
Делаю глубокий вдох и выхожу из каюты. Люк открыт, оттуда доносится привычный шум рынка. Грузчики снуют туда-сюда, заносят покупки. Юля указывает, куда что ставить.
А в тех отсеке вовсю кипит работа. Паша и Ахрам работают в поте лица.
– Ну что? Полегче стало? – спрашивает Паша, когда проносится мимо.
– Да. Уже лучше.
Не хочу смотреть на Ахрама, но всё равно краем глаза замечаю, его взгляд.
– И что это было? – интересуется Юля и ухмыляется. – Шарабанская лихорадка?
– Не суй нос не в свои дела, вот как называется, – нервно огрызаюсь и выхожу с корабля.
А в спину доносится едкое замечание.
– Кажется, кто-то не в духе. Ахрам, а ты, случайно, не знаешь, что случилось с Русей?
Глава 16
(Ахрам)
Её приближение я чувствую заранее. Тело тут же напрягается, мне даже поворачиваться не надо, я итак знаю, что она стоит за спиной и прожигает взглядом кожу.
Я чувствую её дыхание. Чувствую, что она злится.
С самого первого её появления на рынке, когда увидел в толпе, почувствовал её.
К ней тянет магнитом, как не тянуло ни к кому, только к одной. К моей Руссалане.
Насмешка судьбы или вселенной? А может, проказы Бишу? Только бог мошенников и плутов мог так жёстко подшутить надо мной.
Они одновременно разные и в тоже время как две капли. Моя Руссалана была темноволосой, истинной хашийкой с бирюзовыми глазами. Я встретил её, только вступив в должность капитана. Красивая, статная, с железным характером.
Руслана же – светловолосая землянка синеглазая. Безрассудная, страстная и слабая.
Всегда относился к землянам с презрением. Слишком свободные законы, слишком доступные женщины.
Но меня тянет к ней.И это невозможно отрицать.
Сначала думал, достаточно использовать её, и наваждение пройдёт, но ломать защиту я не имею права. Будь я землянином, который не почитает законы, даже не посмотрел бы на её защиту, но я хашиец. Спать с нетронутой девой, всё равно что заключить союз Шестипалых. А это…Нет.
Для меня это неприемлемо.
Я не готов связать свою судьбу с землянкой. Это навсегда лишит меня и звания, и корабля. Хашийский народ приветствует только чистокровные союзы. И я не готов нарушить традиции Шестипалых.
Она удаляется, а я вместо облегчения чувствую беспокойство.
Куда пошла эта убогая?
Оборачиваюсь. Так и есть: бредёт, опустив голову, по улице. Ковыряет носком ботинка жёлтую песчаную пыль.
Она расстроена.
Меня не должно это волновать, но, как назло, мне хочется подойти, обнять и утешить её.
– Ахрам! – окликает меня капитан, одно название что капитан. Хотя такому космолёту только такой капитан и подходит.
– Что? – откликаюсь.
– Проверь, всё ли занесли грузчики.
Осматриваюсь, проверяю, вроде ничего не забыли.
–Всё чисто, – отвечаю Паше. – Когда приедет механик?
– Обещал в течении часа.
Нам осталось дождаться осмотра и устранения неполадок в варп ядре, если они найдутся. И, возможно, сегодня мы покинем эту чёртову планету. Я готов долететь с ними до Земли , лишь бы не оставаться на Шарабане ни минутой больше. Денег должно хватить и на обратную дорогу. А там дальше…Даже неизвестно, цел ли дом, существует ли ещё армия хашийцев и командование Шестипалых. В том сражении наши корабли были сметены новым оружием мистролов. Но я не верю, что хашийцы сдались. Всё равно найду отряды сопротивленцев. Я должен…Обязан! Ради матери, ради Руссаланы, ради Мили дочки.
Они до сих пор являются ко мне во снах. Сегодня Руссалана приходила во сне. Как и всегда, молча смотрела, только слегка покачала головой. Она всегда так делала, когда была огорчена.
В груди от воспоминаний опять начинает полыхать пожирающий огонь скорби, которые почти притупились ,пока я был в плену.
Руся будит во мне эту боль. От неё пахнет моей женой, у неё вкус губ моей жены.
Жмурюсь, прогоняя воспоминания прошлой ночи.
Она как наркотик. Из-за неё я теряю самообладание. Увидел бы кто-нибудь меня из подчинённых, не узнали бы в дикаре, которым я стал, их сдержанного капитана.
Рядом с космлётом приземляется мотолёт, с него спрыгивает пожилой мужчина.
– Карахас, – представляется он и тянет руку.
– Ахрам.
Приветствуем друг друга.