– Я механик.
Киваю одобрительно. Наконец-то прибыл.
– Показывай ваш двигатель.
Веду его за собой. После осмотра Карахас недовольно мычит, словно боится сказать, что железная громада больше не полетит.
– Ты должен сделать, – опережаю его. – Нам надо улететь сегодня же.
– Сделать-то можно, но это вам влетит в копеечку.
– Сеолько?
– Восемь пиклей и пятдесят блатов.
– Будет тебе девять пиклей. Только сделай. А я буду рекомендовать тебя вему хашийскому флоту.
Карахас измуленно поднимает брови.
– Всему?
– Всему.
– А разве хашийский флот ещё остался? Разбили же его.
– Хашийцы не настолько слабы, чтобы проиграть в одном бою, – из груди вырывается рык. Ненавижу, когда наш народ недооценивают.
– Хорошо, хорошо. Сделаю сегодня. МАксимально быстро.
– Мне надо, чтобы было прочно. Головой отвечаешь. Если с нами что-нибудь случится, слава о тебе, как ужасном механике, разлетится по всей системе.
Выхожу из корабля, чтобы не мешать механику. Осматриваю улицу. Руси нет. На корабль зашла? Связываюсь по связи с Пашей.
– Русю не видел?
– Она на улице должна быть.
– Её нет. Включи маячок.
– Включил, но он не ловит её присутствия поблизости.
– И где она? – а сердце замирает от мысли, что с ней могло что-то случиться.
– Не знаю. Может, отошла дальше, чем видит маяк.
– Ясно. Иду осмотрюсь. Присматривай за механиком. Как найду её, подам сигнал.
Глава 17
– Смотри, та самая землянка, которая недавно ошивалась тут, – слышу голос позади себя.
Оборачиваюсь. Два стражника нагло смотрят на меня. Один из них делает шаг ко мне.
– Вы недавно купили раба у торговца Куа Коро?
– Я, – отвечаю: отнекиваться нет смысла.
– Где он?
– На корабле. А в чём проблема?
– Торговец пропал, и мы вынуждены вас задержать. Вам придётся пройти с нами.
Оглядываюсь на корабль.
– Нам улетать скоро.
– Если вы ни при чём, мы отпустим вас в ближайший час.
– Ну хорошо.
Соглашаюсь, чтобы не привлекать внимания. Иду за стражником, второй следует за мной. А я даже никого предупредить не успела. И ведь не сбежать, неизвестно, когда на корабле двигатель починят. А бежать от стражи, зная, что не сможем улететь, глупо.
В здании центрального Защитного сегмента, где располагается шарабанская стража, с меня требуют предоставить документы, и сдать на хранение графон и бластер. Проводят в комнату и оставляют одну.
Сколько мыслей в голове проносится за это время.Странно, что они не пришли на корабль. По идее, должны были удостовериться, что Ахрам на месте и не сбежал ,если уж они подозревают его в исчезновении торговца.
Кто ж думал, что его так быстро хватятся. Мы планировали отпустить его перед отлётом, чтобы сдать не успел. А теперь что? Это было глупо лететь с пленником на корабле на рынок, где полно стражи. Только сейчас понимаю, насколько тупо мы поступили.
Дверь в комнату открывается, входит стражник, но, видимо, более высокого положения, судя по развязанной походке, осанке и важному выражению лица.
– Меня зовут Инспектор Хром. Вам надо ответить на несколько вопросов, и я вас отпущу, если, конечно, ваши ответы мне понравятся. Итак, что вы делаете на Шарабане?
– Как и все приезжие. Прилетела отовариться на рынке.
– Что именно покупали?
– Запчасти для космолёта, – стараюсь отвечать как можно ближе к правде и не трястись, хотя сейчас напряжена каждая мышца.
– А зачем же вы тогда раба у Куа Коро купили?
– Как зачем? Для чего рабов покупают, для этого и купила, чтобы помогал.
– Ну и как? Помогает?
– Так вы бы зашли на космолёт, и сами убедились.
– Я прошу вас отвечать прямо на мои вопросы.
– Да, помогает. Он сильный, весь груз сегодня загрузил.
– А где вы его держите?
– В каюте.
– То есть у него есть возможность без проблем передвигаться по кораблю и вне его?
И вот тут сердце начинает бешено колотиться. Скажу неправду – датчики тут же отследят это. Но и правду сказать – вызвать ещё больше подозрений.
– Нет. Он не свободно передвигается по космолёту.
– Какие ограничения?
– Ток.
Инспектор Хром снисходительно улыбается.
– И вы считаете, ток надёжная защита?
– Ну а почему нет?
– Ну, допустим. Тогда скажите, где был ваш раб сегодняшней ночью?
Задерживаю дыхание, чтобы хоть как-то замедлить сердце и не поддаться панике. Где мы были сегодня? Думай, Руся, думай.
Шум в ушах мешает сосредоточиться.
– С…со мной, – голос дрожит, опускаю глаза.