Паша, тот самый Паша, который любит матерные анекдоты рассказывать и без зазрения совести матерится, если что-то идёт не так, смущённо опускает глаза.
– Паш, ты думаешь, если бы Ахрам меня принудил к сексу, я бы молчала? – немного смягчаюсь.
– Хотелось бы думать, что не молчала. Просто он так на тебя смотрит…
– Пусть хоть сколько смотрит. Мы с ним не спим. Всё? Ради этого ты меня сюда затащил?
– Нет. Не только. Просто поговорить хотел. Давно уже не отдыхали вместе. Может, в шахматы сыграем?
– Паш, давай завтра. Я вот нереально устала. Спать хочу, – и в подтверждение едва сдерживаю зевок. – Ну ладно, Паш. Спокойной ночи!
Иду мимо него к выходу, чувствую, как его пальцы смыкаются на моём запястье.
– Не уходи, – слышу его шёпот.
Оборачиваюсь. Брови удивлённо взлетают вверх. У всех мужчин на этом корабле сексуальное помешательство, что ли?
– Что случилось, Паш?
– Ничего…Просто хочу, чтобы ты осталась. Со мной…
– Зачем?
– Не хочу, чтобы ты жила рядом с этим хашийцем. Хотя бы, пока он не вернётся к себе на корабль.
Ничего не понимаю. Или понимаю, но сама признать не могу, пока не услышу от Паши свою догадку.
– Ты хочешь, чтобы я ночевала с тобой? – сдвигаю брови, но руку не выдёргиваю. Нет у меня к Паше отвращения, но и того волнения нет, которое появляется каждый раз, когда меня трогает Ахрам.
– Нет…я…нет, – нервно улыбается, глаза мечутся из стороны в сторону, будто он не может сосредоточить взгляд на моих глазах. – Я бы хотел, но как ты решишь. Я же не могу принуждать…Хе-хе. Прости, мне легче про оружие говорить, чем вот так объясниться. Но если нет, то я могу в твоей каюте пожить, а ты в моей. Только чтобы подальше от него.
Даже не знаю, что ответить. Паша никогда не подавал вида, что я ему нравлюсь. А тут…
– Паш, ты извини, но меняться каютами я не хочу. За меня не переживай. Ахрам ко мне не лезет.
– Я видел.
– Что?
– Как он заходил к тебе, а потом вышел, – говорит Паша, смотрит в пол, а в голосе такая горечь, что я чувствую её даже на расстоянии.
– Мы просто разговаривали…И вообще, почему ты следишь за мной?
Он вскидывает голову и с лихорадочным блеском в глазах смотрит на меня.
– Да потому что… – снова осекается. – Если ты повелась на красоту хашийца, то зря. Ты никогда не будешь для него единственной и любимой. Они землян презирают. А я…а я бы мог.
Он отпускает мою руку и отворачивается.
– Можешь идти.
– Паш…
– Прости, что лезу в твою жизнь. Мне просто она не безразлична.
Не могу уйти вот так, оставив его. Чувствую себя ответственной за его чувства. Он ведь действительно мне никогда ничего плохого не сделал, наоборот, только заботился. И если выбирать между хашийцем и Пашей, конечно, мне важен Паша, просто потому, что он человек. Настоящий человек. Он был на войне, сумел выкарабкаться из такой жопы, но никогда не рассказывал об этом. Поддерживал нас. Как я могу сейчас отвернуться от него?
И хоть какая бы сумасшедшая страсть ни скрывала меня от хашийца, Пашка всё равно роднее.
Подхожу к нему, прислоняюсь щекой к его плечу, обнять не решаюсь. Вдруг он расценит это как-то по-другому, совсем не по-дружески.
– Паш. Ты же знаешь, как я тебе благодарна за всё. Ты меня столько раз спасал. И на этом корабле я только благодаря тебе.
– Но я всего лишь друг. Ты это хочешь сказать?
Блин, как раз это я и хотела сказать. Но теперь язык не поворачивается.
– Я всегда думала, тебе Юля нравится.
– С чего это?
Разворачивается ко мне, но руки всё так же скрещены на груди.
– Ну потому что ты с ней так обходителен.
– А с ней попробуй по-другому разговаривать, она же сразу психанёт. Истеричка.
Улыбаюсь его словам.
– Господи, Паш. Почему раньше молчал? А я обижалась на тебя, что ты с ней такой вежливый.
– Ревновала? – Он словно оживает.
– Ну да, – вру ему, не хочу, чтобы он опять в себе замкнулся.
Паша прикасается пальцами к моей щеке, поглаживает её.
Ну же, Паша, обними меня, зажми, как делал это Ахрам. Поцелуй, чтобы мне было сложно дышать и кружилась голова, – прошу его мысленно.
Хочу забыть хашийца и не думать о нём каждую минуту.
Паша словно слышит мои мысли, обнимает меня за талию, очень нежно, будто я настолько хрупкая, что могу рассыпаться в любой момент. Прикасается к моим губам своими. Но это всего лишь прикосновение. Он не пытается засунуть язык в горло. Просто целует, прижимаясь губами к моим губам.
Паша отстраняется. Судя по выражению лица, он счастлив и доволен всем, что происходит, вот только я не разделяю его удовольствия.