Обнимаю его за шею.
– Всё равно ты сделал лучше, чем кто-нибудь из моих знакомых.
– Спасибо за щедрый комплимент, – улыбается хашиец. – Вода залечивает любые раны, идём, я тебя в ванной полечу.
– У меня только душевая.
– Главное, что там есть вода.
Глава 26
Тугие струи воды бьют по коже, стекают вниз, смывают остатки прошлой жизни и наше с Ахрамом недопонимание. Мне совершенно не стыдно стоять обнажённой перед ним, наоборот, нравится чувствовать его жадный взгляд, чувствовать его пальцы и прикосновения на себе.
Приподнимаюсь на цыпочках, чтобы дотянуться до его губ, но всё равно не дотягиваюсь. Ахрам придерживает меня за талию, места в душевой мало. Вдвоём не развернуться.
– Опять хочешь? – его красивые губы изгибаются в улыбке. А ладони ложатся на мои ягодицы. Он подхватывает меня, садит на себя, я обхватываю ногами его талию.
– Это неправильно? – уточняю и прикасаюсь губами к его губам.
– Нет. Люблю, когда девушка страстная.
Он отвечает мне в губы, рука ложится на мой затылок, теперь мне не отвернуться. Но мне и не хочется.
Приникаю к нему, а его язык уже заигрывает с моим, выписывает пируэты. Не думала, что поцелуи могут быть такими живыми, не просто чмоканье в губы, а будто мы сексом занимаемся ими.
А внизу живота уже опять зреет желание. Сладкой истомой ноет, стонет, жаждет его вторжения. Ахрам уже не так терпелив, как в первый раз. Он чувствует моё желание, так же как и его сумасшедшую страсть.
Он направляет меня на свой стоящий член. Придерживает его одной рукой. Чувствую привычное натяжение кожи, как плотно он входит, постепенно опускает меня.
– Если будет больно, скажи, – шепчет мне.
Смотрим в глаза друг другу. Взгляд не отводим, от этого ощущения ещё острее. Ещё и ещё, он кажется бесконечным.
Ахрам что-то говорит на своём, я не понимаю, но по интонации, кажется, матерится.
– что-то не так? – я замираю.
– Не надо останавливаться, малышка, я итак с трудом сдерживаюсь.
– Так не сдерживайся, – шепчу в ответ. – Хочу тебя.
– Я боюсь, ты сбежишь, как только узнаешь, что такое настоящая страсть хашийца.
– Обещаю…не сбегу…ах!
Ахрам входит до конца и тут же выходит. Снова и снова, пронзая своим достоинством. Заставляя меня стонать, а сердце резко срываться с места и нестись вниз.
В этот раз получается, как я хочу.
Экстаз накрывает нас одновременно. Я царапаю его плечи, пытаясь удержаться от накативших волн, ноги немеют. Это круче, чем когда-либо происходило со мной. Взрыв такой мощный, что меня будто разрывает чувствами изнутри. Чувствую, как Ахрам кончает, как его член дёргается и изливает в меня сперму. Рычит, прикусывает кожу на моей шее.
Впивается в припухшие губы. Но я не чувствую боли. Его грубость мне, наоборот, даже больше по душе.
– Русс…лана…моя.
Мне нравится, как он говорит моё имя, даже мурашки пробегают по коже, каждый раз, когда он его произносит.
Уже вечером, когда на землю спускаются сумерки, а мы, наконец, обессилев, падаем на кровать, я вспоминаю про жизнь за пределами комнаты. Весь день мы были поглощены друг другом, пытались утолить собственный голод.
И каждый раз мне хотелось слиться с Ахрамом полностью. То, каким он был на корабле и сегодня со мной, словно два разных человека. Столько любви и ласки мне ещё никто не дарил.
– Устала, маленькая?
Киваю. Сил нет даже ответить.
– Ну теперь ты убедилась, почему землянки не выдерживают хашийцев?
– А ты не устал? –заставляю себя ответить. Не хочется быть такой же, как все землянки.
– Немного. Но ещё пару раз мог бы полюбить тебя.
Ахрам улыбается, целует мою спину. Мне кажется, его губы побывали во всех местах на мне.
– Так и я тоже, – бормочу, но веки поднять не могу.
– Упрямая Руссалана. Отдыхай. Ты мне ещё нужна. Не хочу тебя заездить до смерти.
Хочется спросить: а для чего нужна?
Но мысль обрывается, и я проваливаюсь в глубокий, без сновидений, сон.
На земле спится намного лучше, чем в космосе. Здесь и дышится легче. А после такой сексуальной разминки, что, кажется, каждая мышца болит и ноет, тем более грех мучиться бессонницей.
(Ахрам)
Открываю окно, как показала мне Руса, смотрю вдаль. Высокие дома загораживают весь горизонт. НЕпривычный пейзаж, да любой пейзаж теперь кажется непривычным. Мне всегда по душе были бескрайние леса Хаши, где хашийцы жили в гармонии с природой. Каждый дом был окружён своим садом. Только взобравшись на башню, можно было насладиться зелёным морем из листьев. В этой башне, в маленькой чердачной комнатке, мы любили уединяться с женой. Комната Руси напомнила мне те времена.