Выдыхаю с облегчением. Не придётся жить с тяжестью на душе, что друзей угробила. Они мне как семья и я бы винила себя до конца своей жизни.
Время тянется медленно. Лежать просто так, без дела очень скучно. И уснуть не могу, мысли мечутся от неизвестности. Хоть пришёл бы кто-нибудь поговорить.
Ощупываю маленький разъём за ухом, доппамять на месте, но не работает. Видимо, Юля её отключила, чтобы сбоёв не было.
Что теперь делать с этим дикарём? Я думала договоримся, с нами поработает, чтобы вложенные в него пикли отработал и помог свалить с этой планеты. А ему, похоже, все мозги отбили.
Держать его постоянно на успокоительном, кредитов не хватит, и отпускать не хочу. Он мне теперь должен по гроб жизни за то, что чуть не придушил.
Ещё посмотрим кто кого. И ведь надо же было мне бластер в каюте забыть. Подвела всех.
Цокаю языком от неприятных мыслей. Глотать, кстати, уже не так больно. Это радует.
Надо мной появляется Юлино лицо. Стекло медкапсулы отъезжает в сторону. Я хочу сесть, но Юля цыкает.
– Куда? Дай горло осмотрю.
Приходится подчиниться.
– Ну вот уже лучше, и кожа посветлее стала, а то чернота сплошная была. Думала, уже не откачаю.
– Спасибо Юля. Ты волшебница, – горло ещё побаливает, но намного легче, чем было.
Спрыгиваю на пол. Костюма на мне нет, только нижнее бельё. Ищу глазами комбез.
– Так кто обезвредил этого бугая? – спрашиваю попутно.
Юля протягивает мне одежду, которая оказывается лежала на виду.
– А ты как думаешь?
– Ты? Ну ты даёшь. И не испугалась.
Сую ногу в штанину, неловко скачу на одной ноге.
– А что у меня выбор был? Я вот одного понять не могу – на хрена ты его купила?
Юля упирает кулаки в бока.
– Юль…не спрашивай. Сама не знаю. Жалко стало, когда увидела, как его стражники ботинками забивали. Живой же челов…ой, хашиец. Ну ты поняла. Я же не думала, что он неблагодарный и вообще ненормальный.
– Ну ты даёшь, конечно! Я вообще не знаю, как ты выпутываться из этой ситуации будешь.
– Сама не знаю…Ну ничего. Что-нибудь придумаю.
– Ты лучше придумай, чем этого амбала связать, чтобы он корабль не разнёс.
– А цепи, которые на нём были?
Юля смотрит в сторону, я прослеживаю за её взглядом. На полу валяются разорванные цепи.
– Это ж надо! – присвистываю. – Вот это силища! А Паша где?
– В каюте своей. Ему тоже прилетело, но он отказался от моей помощи.
– Пойду к нему схожу.
Направляюсь к выходу. Чувствую себя паршиво, надо хотя бы извиниться перед ним.
– Я бы не советовала тебе сейчас к нему ходить, – останавливает меня Юля. – Мягко говоря, он не в духе.
Я киваю, закрываю за собой дверь, но решение не меняю. Направляюсь к каюте капитана.
На корабле тишина, даже музыка не играет, хотя наш капитан, любитель громкой музыки. Звук моих шагов разносится по коридору. Подхожу к каюте. Стучусь.
– Паш, как ты? Можно войти?
Жду ответа несколько минут, в ответ тишина. Дёргаю ручку, открываю дверь. Паша лежит на кровати и по громкому храпу понимаю, от которого, кажется, дребезжит всё, что не прикручено, понимаю, что он спит.
Ну ладно тогда, придётся подождать. Может, после сна раздобреет , а я как раз что-нибудь придумаю. Должна придумать.
У себя в каюте первым делом смотрюсь в зеркало, осматриваю шею. Длинный зелено-фиолетовый синяк извивается вокруг шеи будто змея. Представляю, что тут было до медкапсулы.
Нет. Так дело не пойдёт. Сидеть и жалеть себя я не собираюсь. Когда в детдоме меня невзлюбила старшая по комнате, мне тоже прилетало не хило, но я не сдалась, не стала прислуживать ей. Ещё тогда я поняла, что свои принципы предавать нельзя. Вот и сейчас я ни в коем случае не должна спускать с рук подобное этому варвару. Будь он хашийцем или землянином, не имеет значения.
Вооружаюсь бластером, выставляю на нём электроразряд. Буду с ним разговаривать его же языком. Пусть попробует ещё раз кинуться на меня. А поговорить с ним надо. Просто необходимо. Отступать я не намерена.
Перед тем как зайти в техотсек, где и находится хашиец, делаю глубокий вдох. И ещё раз напоминаю себе, для чего я это делаю.
Нажимаю кнопку. Дверь отсека открывается с лёгким скрежетом.
Хашиец сидит на полу, вытянув одну ногу, другая согнута в колене. Голова опущена, но как только я делаю шаг в камеру, поднимает голову и прищуривается.
– Ещё жива, – усмехается.
Может ему сразу засадить разряд в лоб, чтобы знал, с кем имеет дело? – размышляю я, рассматривая хашийца. Но решаю, что если так сделаю, разговора не получится.
– Я пришла говорить, – сообщаю ему на межгалактическом.