Руслан резко затормозил у самого порога. Он медленно развернул кресло обратно, и его взгляд, устремленный на Веру, стал пугающе проницательным. Вся его слепая армейская ярость мгновенно уступила место холодному, расчетливому анализу опытного стратега. Он слишком хорошо умел читать людей.
— Что тебе надо от меня, чертова психопатка?
— Чтобы вы встали на ноги.
— Зачем это тебе нужно?
— Деньги нужны, я говорила.
— Лжешь, — Руслан цинично прищурился, меряя её тяжелым взглядом с ног до головы. — Рассказывай сказки кому-нибудь другому, Леонова.
— Можете не верить. Ваше право... — попыталась вставить Вера, но он жестко перебил её:
— Нет. Здесь что-то другое. Личный интерес. Какой-то особенный мотив, что ты так цепляешься за этот шанс. Но ничего, доктор... Я тебя раскушу. Рано или поздно я пойму, какую игру ты ведешь за моей спиной. Времени, как я понимаю, у нас много.
Вера отлепилась от стены, слегка покачиваясь. Гордо расправила плечи, стараясь не выдавать дрожи в теле, и подошла к низкому столу, на котором лежал её медицинский чемодан.
— Попробуйте, Костров, — ровно ответила она, поворачиваясь к нему спиной. — Делайте всё, что угодно. Подозревайте меня, копайте под меня, ненавидьте... только не занимайтесь саморазрушением. Вы должны встать.
Руслан сорвался с места, резко подкатившись к ней вплотную. Его рука взлетела, перехватывая её за запястье — не больно, но намертво, словно стальной капкан.
— Да почему?! — прорычал он, заставляя смотреть на себя, заглядывая в самую глубину её потемневших карих глаз. — Почему ты так упрямо хочешь этого? Черт тебя дери, Леонова, это точно не деньги! Деньги слишком банальны, их можно заработать в десятке других мест, не рискуя получить свернутую шею в глухой тайге. Ты одержима этим делом. Одержима мной и моими ногами. Колись, какие гештальты ты пытаешься закрыть за мой счет?
Вера замерла, чувствуя, как его горячие пальцы обжигают кожу на запястье. Близость его мощного, пахнущего мужским потом и адреналином тела снова отозвалась внутри нее странной, пугающей дрожью. Ей безумно хотелось выложить ему всё: и про разрушенную карьеру, и про диссертацию, и про несправедливое увольнение из сборной...
Но…
Она осторожно, но настойчиво высвободила руку из его захвата и посмотрела на него с пугающим, абсолютно непоколебимым спокойствием.
— Руслан Сергеевич, вы можете строить любые теории заговора в своей голове, если это помогает вам отвлечься от жалости к себе. Но реальность такова: мы заперты здесь на четыре месяца. И чтобы выжить, нам нужно сотрудничать.
Она смерила его холодным взглядом и направилась к выходу.
— Я разберу сумки и разогрею ужин. Постарайтесь к этому времени не укатиться в болото.
Глава 10. Сближение
За окнами, в густой непроглядной тьме, завывал ветер, швыряя в стекла мелкие веточки сосен. Старый дом тихо поскрипывал своими рассохшимися бревнами, остывая после жаркого дня.
Внутри комнаты было темно, лишь бледный лунный свет пробивался сквозь не зашторенное окно, выхватывая силуэты скромной мебели. Кровать в этой берлоге оказалась всего одна — широкая, сколоченная из толстых дубовых досок, застеленная старым, но чистым лоскутным одеялом. Руслан лежал на кровати, закинув руку за голову. Торс его был обнажен, ноги укрыты пледом.
Вера устроилась рядом, прямо на деревянном полу, подстелив лишь тонкое ватное одеяло и бросив под голову свой походный рюкзак. Она практически сразу провалилась в сон.
Костров не спал.
Сон не шел к нему, несмотря на жуткую физическую усталость после дневного штурма и тяжелой дороги. Мысли в его голове метались, как затравленные волки. Напряжение между ними в замкнутом пространстве избы было настолько плотным, что его, казалось, можно было резать ножом.
Руслан повернул голову вбок, вглядываясь в полумрак. Вера лежала всего в полуметре от его кровати, беспечно посапывая. Бледный луч луны падал на ее лицо, и Кремень поймал себя на том, что уже больше часа тупо рассматривает ее спящую.
Её темные волосы были распущены, тяжелыми волнами рассыпавшись по старому одеялу. Без своего привычного, строгого хвоста она выглядела удивительно хрупкой и беззащитной. Исчезла ледяная маска флегматизма, разгладилась упрямая складка между бровей. Губы ее были слегка приоткрыты, а на шее алели багровые следы от его пальцев.