— Вот и отлично, — она хищно улыбнулась, окидывая высокомерным взглядом бывшего. Заметила его мокрые волосы и распаренное тело. Ей не составило труда сложить два плюс два. Она хмыкнула и пренебрежительно выдала:
— Вкус у тебя совсем испортился, милый. Разве ты не знаешь, что эта лгунья использовала тебя?
— Так повелось, что все женщины в моей жизни используют меня, Марина, — отчеканил Руслан, обращаясь к бывшей. Но глаз не отрывал от Веры. Он слышал все. И был зол. Очень зол, — Натура у вас такая. Лживая.
Марина проигнорировала выпад в ее сторону, продолжая поливать грязью Веру.
— Вижу и тебя она обвела вокруг пальца! Но ничего, как закончим с нашими разногласиями, я займусь этой дрянью. Не переживай, Русланчик! Я все сделаю сама. Она не то что лицензии не увидит, я посажу её на…
— Проваливай.
Голос Кострова ударил наотмашь.
Марина осеклась.
— Что, прости?
— Не прощу. И повторять не стану. У тебя и твоих людей есть ровно две минуты, пока я не переехал тебя колесами своей каталки.
Марина открыла рот и закрыла, ошарашенная такой реакцией всегда сдержанного мужа.
— Ты совсем спятил в этой глуши, Рус?! Ты разве еще не понял, кого пригрел у себя на груди? Думаешь, эта выскочка сидит здесь с тобой в этой грязи из-за твоих красивых глаз? Загляни в её личное дело! Твоя святая Вера — топовый олимпийский реабилитолог, которую с треском вышвырнули из спортивного комитета и лишили лицензии! И этот контракт со мной — её единственный, последний шанс написать свою диссертацию на примере твоего «безнадежного» случая, чтобы вернуть карьеру! Она использовала тебя, Руслан! Как подопытное мясо!
Марина резко повернулась к Вере, её лицо исказилось от ненависти:
— Ты уволена, дрянь! Слышишь?! Твой контракт расторгнут прямо сейчас! Вон из этого дома!
Вера замерла. Внутри неё всё болезненно сжалось. Карты были раскрыты самым грязным образом. Но Руслан Костров среагировал совсем не так, как ожидала Марина. Он медленно перевел взгляд на бывшую жену, и в его глазах загорелся страшный огонь.
— Я непонятно выразился? — тихо, но с силой, от которой задрожали стекла, произнес Кремень, — Вон. Пошла. Отсюда.
Марина побледнела от ярости, схватила сумочку и оскорблено бросилась к выходу:
— Ты пожалеешь об этом, Руслан! Вы оба пожалеете.
Дверь избы захлопнулась. Черные внедорожники с ревом сорвались с места, унося Марину и её безликую свиту прочь.
Уже сидя в машине, она судорожно набрала номер и, дождавшись ответа, прошипела:
— Да, ты оказался прав! Надо было сразу прикончить его! Нашли бы, как активы у мертвеца отжать. Это я жалостливая идиотка! Хотела, чтобы жил, думала что любит меня. Жалко стало дурака. Присылай своих людей. Координаты сейчас скину. От девчонки избавься самым жестоким способом. А он… пусть мучается, глядя на это. А потом и его прикончи! Ненавижу эту мразь! Пусть сдохнет!
Глава 15. Горький разрыв
Огромный и страшный в своём гневе. Он перекрывал собой бледный лунный свет, льющийся из окна, и его тень тяжелым саваном ложилась на грубые половицы, затапливая комнату зловещим полумраком.
Вера не поднимала головы.
Она застыла у края низкого стола, намертво вцепившись пальцами в кромку неструганой древесины. Её ногти побелели от напряжения, а внутри всё парализовало. Правда, которую она так тщательно и бережно прятала все эти четыре месяца, была вырвана с корнем и брошена Мариной в лицо Кострову в самом грязном, извращенном виде.
Он ведь только-только поверил ей. Поверил в то, что её безумный поступок, это похищение, эти адские тренировки до кровавого пота и их сумасшедшие ночи — всё это было ради него.
А оказалось... что он был для неё просто сложным медицинским кейсом. Безнадежным паралитиком, подопытным материалом, триумфальное спасение которого должно было послужить трамплином для её собственной, разрушенной карьеры. Инструментом для возвращения олимпийской лицензии.
— Я… так понимаю, тоже «пошла вон»?.. — безэмоционально спросила Вера, больше не в силах выдерживать на себе испепеляющий взгляд Руслана.
Столько раз она хотела признаться. Но… она не доверяла ему в полной мере. Она считала себя лишь развлечением на время. Им просто было хорошо вместе. Но работа без лицензии — подсудное дело. И Вера не хотела гнить в тюрьме только из-за того, что поддалась спонтанным чувствам, рассказав все принципиальному Кострову.
— Это правда? — тихо спросил Руслан.
— Правда.
Костров скрипнул зубами.
— На меня смотри.
Его голос прозвучал тихо, но в этой леденящей хрипоте было столько угрозы, что у Веры подкосились колени.