От стыда и предвкушения мои щёки зааллели, но как бы я не хотела отвернуться, оторвать взгляд от алых глаз, как только они взглянули на меня, уже не смогла. Именно из-за этого я не заметила, как мужчина оказался совсем рядом, стоило только протянуть ладонь.
Взгляд Императора казался сейчас намного темнее своего естественного цвета. Сейчас его глаза преобрели почти чёрный оттенок, и только ближе к зрачку было заметно слегка колыщущееся алое пламя.
Поддавшись порыву, я потянулась кончиками пальцев к его лицу и смахнула капельки, сияющей при ночном свете, воды с его больших тёмных ресниц.
Мужчина вдруг улыбнулся. И я вдруг поняла, что так и должно быть. И я, неожиданно даже для самой себя, становлюсь к нему ближе, чтобы слиться в нежном, почти невесомом, поцелуе. Поцелуе, который заставляет забыть, кто мы, где мы, и зачем мы здесь. Поцелуе, который так необходим сейчас. Поцелуе, о котором я возможно пожалею, но думать об этом сейчас не хочется. Пусть будет здесь и сейчас. Рядом с этим восхитительным мужчиной, где с нами лишь : ночь, звёзды, тихо поют сверчки, и блестит озеро, скрывающее нас двоих от всего этого мира всего на мгновение.
Да, это всего-навсего мгновение, но сколько чувств и эмоций оно дарит. Словно водопад звёзд обрушился на нас сверху, обжигая, превращая меня и Императора Тёмной Империи в горячие угли. Настолько горячие, что кажется, это огромное озеро вот-вот высохнет. И вместе с ним высохнут наши губы, которые с каждым мгновением вбирают друг друга всё яростнее.
Мужчина давно всё взял в свои руки. Он целовал властно, жёстко, но безумно нежно, так, что отпусти он меня из своих горячих ладоней, я бы давно утонула. Оторвавшись от губ, Волемир стал целовать моё лицо, каждую чёрточку, каждый изгиб. Как будто стараясь запомнить меня, так и я, желала запечатлить его в своей памяти, для того, чтобы потом бесконечно вспоминать. Вспоминать, как мои пальцы, до безумия бесстыдно касаются его разгоряченного тела, а губы раз за разом впитывают этот жар вместе с жадными поцелуями.
- Ррринари, - прохрипел он, вновь сжимая меня в тисках и подчиняя горячими губами.
Я застонала, когда он коснулся влажными губами шеи. Вдрогнула, когда двинулся дальше. Это свело меня с ума, что я и не заметила, как мы оказались на берегу. Император и человечка. Он и я. Так близко, что нужно бы оттолкнуть, но нет сил и желания этого сделать.
Есть иное желание. Желание ощутить большее. Возможно, это очередная ошибка, но вряд ли я смогу остановиться или остановить целующего меня мужчину. Так пусть значит это будет. Пусть будут мои тёплые сухие губы на его шее, плечах, груди... Всё ниже, ниже. Пусть будут его, такие горячие, что кажется, прожгут меня до кости.
И вновь и вновь мы проваливаемся в собственноручно сплетённые сети. Я падаю в тисках его рук, в рождающееся в груди пламя, перетекающее из мужчины в меня. В дыхание, которое втянула в себя на вдохе, которое чувствовала ладонью и всем своих существом. В падение, в котором он меня ни разу не подхватил, а если и подхватывал, то лишь для того, чтобы затем вновь оттолкнуть в сторону пропасти.
Одно движение, и мы становимся единым целым под выдох-рычание-крик или стон, разделённый на двоих.
Пальцы на моих запястьях сжимаются сильнее, по губам вновь скользит горячий воздух. В нас обоих горит пламя - живое, бегущее по венам, бегущее через нас. И в последний раз, оно прожигает настолько, что кажется взорвалась целая вселенная. Вселенная, в которой были я и мой Император.
Я не понимаю, когда всё закончилось. Но вот я лежу на тёплом плече мужчины, слушая бешенный стук его сердца. И мы оба смотрим на ночное небо. Небо, которое бесстыдно видело всё, но никому ничего не расскажет.
Вот только, что теперь будет с нами и этой страстью, которая бушует внутри, стоит лишь взглянуть друг другу в глаза?
Глава 14. Шаххаас.
Эта ночь была очень долгой и тихой. Слышно было лишь биение двух сердец. Сегодня я стала женщиной в руках 1000-летнего вампира, Великого Императора Тёмной Империи, сильнейшего мага, первого и непобедимого Волемира Рикэрлина из рода "Дающих силу". Была ли это ошибка? Не знаю.
Ладонь чертила на моём плече незамысловатые узоры, тёплая грудь тихо вздымалась, а я, закрыв глаза и накапливая в себе это безудежное тепло, еле дышала.
- Ринари, - тихий шёпот вырвал меня из задумчивости. - Моя нежная Ринари.
- Что такое "ринари"? - сбросив с себя оковы сна, робко спросила я.
Моего подбородка слегка коснулись тёплые пальцы и заставили посмотреть в тёмно-алые глаза.