— Сергей, я предлагаю выпить за мою жену. Она молодец. Она — мой помощник.
Лиза, раскрасневшись и очень похорошев оттого, выпила, потом встала и ушла на кухню.
— Сегодня провожу занятия по огневой подготовке, — сказал после паузы Никонов, — вдруг приходит Богачев и начинает гонять всех подряд по материальной части. Есть у меня один солдат. Так, ничего парень, только уж очень медлительный. Комроты напустился на него, а он молчит… Уж чего я не люблю, так это когда начальство приходит и с ходу начинает гонять.
— Мне тоже такая манера не нравится, — улыбнулся Колотов. — Но, может, это полезно?
— В каком смысле?
— Приучает владеть собой.
— Думаешь, приучает? — Никонов пожал плечами. — Кто знает… — Он помолчал. — Ты ведь знаешь, я окончил педагогический, и во мне, наверно, крепко сидит педагог. Я постоянно думаю: педагогично или не педагогично? По отношению к какому-нибудь поступку, слову. Иногда мне кажется, что это здорово мешает. Ведь армия — не средняя школа.
Он посмотрел на Колотова вопросительно, ожидая его мнения.
— Да, конечно, — сказал Колотов, — солдаты — это не подростки. Хотя воспитывать приходится и нам.
— Вот-вот, я об этом и думаю. Меня очень интересует один психологический момент. Внутреннее состояние… Я не только воспитатель, но и командир, который в любую минуту может повести их в бой. Воспитатель и вместе командир, требующий беспрекословного подчинения. Ты меня понял?
Никонов вышел из-за стола и прошелся по комнате.
— Я тебе только что говорил про Богачева. — Никонов наморщил лоб, вспоминая. — Я вроде возмутился, что он пришел и начал гонять солдат по огневой подготовке. Резко, жестко, не обращая внимания, у кого какие склонности, у кого какой характер. Мне, знаешь, показалось, что так нужно. Я даже позавидовал: он командир. Вот дай ему сейчас роту незнакомых людей, и он мгновенно подчинит их себе. Он — командир. Понял меня?
— Ну что же дальше? Ты тоже командир.
— Командир. — Никонов поднял воинственно плечи и опустил.
— Что тебя беспокоит?
— А то, что какие-то качества, которые есть у Богачева, отсутствуют у меня. Иногда мне кажется, что у Жернакова эти качества тоже имеются. А у меня нет.
Никонов высказывал свои затаенные мысли, поэтому горячился, было видно, что он давно думал об этом и, возможно, не сразу решил поделиться сомнениями с Колотовым.
Доверие товарища по службе тронуло Колотова.
— Слушай, тебе хочется быть настоящим командиром. Правда?
— Правда, — сказал Никонов.
— И ты им будешь.
— Откуда у тебя такая уверенность? — Глаза Никонова, однако, радостно заблестели.
— Интуиция, — произнес Колотов с улыбкой. — Я чувствую это подсознательно. Честно тебе скажу про себя: когда решил после десятого класса пойти в военное училище, то многого не представлял… И растерянность, и колебания — все было. И неизвестно, что бы получилось, если бы не один человек…
— Кто же он? — спросил быстро Никонов.
— Майор Кривенко. Командир учебной роты.
— Что же он такого сделал?
— Очень многое, — ответил коротко Колотов, но, встретив напряженно-ожидающий взгляд Никонова, добавил: — Долгая история, если все рассказывать. Как-нибудь потом… Он просто стал мне другом, хотя по возрасту гораздо старше. Понимаешь, я даже не знаю, как это объяснить. Мы с Николаем Ивановичем Кривенко говорили откровенно обо всем. О политике, философии, о назначении военного командира, о смысле жизни, отданной армии. Этот человек до мозга костей — военный.
Никонов перебил его:
— Мне бы хотелось повидать твоего друга.
— Повидать? — Колотов усмехнулся. — А вдруг бы Кривенко не понравился тебе? Могло быть такое? Могло. Ты же сейчас признавался, что какие-то качества или стороны характера в других людях тебя привлекают, а иные отталкивают. Это естественно. Иногда, согласись, наши симпатии и антипатии зависят от условий и времени: сейчас души не чаешь, а немного погодя… Нельзя, на мой взгляд, поддаваться этим чувствам. Николай Иванович Кривенко любил повторять: «Не ломай натуру. Не стремись быть похожим на другого, потому что наверняка схватишь только внешние приметы. А будь верен себе. Люби дело, ищи к нему ближайших путей, учи этому делу других, будь всегда справедлив, честен — и ты завоюешь мир, то есть сердца…» Может, я повторил его слова не совсем точно, но главное я запомнил: любовь к делу и к людям, верность долгу — вот путь, на котором формируется человек. И командир тоже…