— Понимаю, — кивнул Никонов и вздохнул. — Это все область воспитания. Мы в институте специальные лекции слушали. Но там иначе преподносилось.
— Конечно иначе. Вас же готовили учить подростков.
— Не совсем подростков, но в общем да. А ты знаешь, мне, наверно, будет трудно без нормального училища.
— А как сейчас? Как ты сейчас себя чувствуешь?
— Сейчас пока ничего. Но в будущем… Боюсь, что мой багаж недостаточен.
— В будущем всем придется учиться.
— Я думаю, нельзя ли заочно?
— Почему же нельзя?
Они прошли еще немного, и Сергей стал рассказывать про военное училище, которое окончил, кое-что он уже рассказывал раньше, про учения вспомнил, про разные привычки преподавателей, о том, какой замечательный человек майор Кривенко, про город, где жил, о том, что мать собирается приехать к нему на зимние каникулы. Потом, сам того не желая, начал говорить про Люську, его тут будто понесло, какой-то прилив откровенности нашел на него, и он рассказывал, как ходил к Люське в ее маленькую комнату на втором этаже, строил разные планы, а Люська обманула его, и как было ему после этого плохо и стыдно.
За контрольно-пропускным пунктом они прохаживались взад-вперед. Сергей говорил, а Никонов слушал. Потом Никонов рассказывал про свою Лизу, про семейную жизнь, про то, как важно военному человеку, чтобы рядом с ним был настоящий товарищ и друг.
Они расстались, когда поняли, что время позднее. Пожатие Никонова было твердым, резким. И это снова поразило Колотова, потому что Никонов производил впечатление человека физически не сильного, мягкого и чуточку рассеянного.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Обычно сдержанный и корректный, Саруханов даже поморщился, когда Колотов пригласил его на занятия к Жернакову.
— Может, без меня, товарищ лейтенант? — сказал он. — Я строевые собирался провести, потом инженерное дело… Да и не любит меня лейтенант Жернаков.
— При чем тут любит — не любит? — сказал Колотов. Однако настаивать не стал. — Сержант Гусев, собирайтесь, пойдете со мной!
Гусев расправил плечи, разгладив и без того плотно облегавшую грудь гимнастерку, на которой поблескивал значок «Отличник», и тоже не проявил особого рвения, когда узнал, зачем они пойдут к Жернакову.
— Ну что такое? — резко проговорил Колотов. — Собирайтесь быстро!
Взвод лейтенанта Жернакова занимался в поле. Выйдя за территорию городка, Колотов остановился, достал пачку сигарет.
Затянувшись, Гусев поднял глаза на Колотова, выжидающе помолчал.
— Странное отношение, — сказал миролюбиво Колотов. — Я будто на веревке тащу. Один не может, другой не хочет. Ведь ради дела стараемся. Почему же не посмотреть, как занимаются наши товарищи? Тем более что у них такие успехи.
Гусев сконфузился.
— Это конечно. Посмотреть можно.
— Тогда в чем же дело?
— Да мы ходили раньше…
— Ну и что?
Колотов сбоку разглядывал Гусева (лицо — как яблоко налитое, розовощекое) — парень вообще старательный, дисциплинированный, хотя под настроение может посадить в лужу. Колотов вспомнил занятия строевой подготовкой.
— В чем же тогда дело, товарищ Гусев?
— Дело в том, — рассмеялся Гусев, — что ничего мы там не увидим!
— С первого раза — конечно. Придется, наверно, не один раз прийти.
— Я не в том смысле, товарищ лейтенант.
— А в каком?
Гусев замялся, быстро взглянул на Колотова.
— Ну как вам объяснить. Вот работает механизм, машина какая-нибудь. Все четко, шестеренки крутятся. Но разве разберешься, если механизм кожухом прикрыт?
— Знаете что? — Колотов даже остановился. — Давайте без загадок, а откровенно.
В лице у Гусева что-то дрогнуло. Он отвернулся.
— Можно и откровенно, — сказал он, помолчав. — У меня тогда вопрос. Почему в первом взводе больше всех в отпуска ездят ребята?
— Я не слышал, что больше. Но предположим… Какая же тут связь?
— А связь простая. У лейтенанта Жернакова на этот счет имеется порядок. У него без трепотни: заработал — получай… Хочешь побывать дома — выкладывайся и других заставляй выкладываться. Ну а он обеспечит. Себя не пощадит, но добьется. Вы слышали, как он со своим отпуском поступил? Нет? Да про это весь полк знает!
Колотов пожал плечами, недоумевая, почему ему ничего не известно, и попросил Гусева рассказать.
— Такое дело, — начал тот с удовольствием. — Мне земляк говорил еще в прошлом году. Пообещал, значит, лейтенант Жернаков отделенному: «Выведешь солдат по показателям — поедешь домой на десять суток». Совершенно точно, без всяких формальностей. Ну, тот давай рыть землю: кому же домой не хочется? Ночей не спит, все думает, как да что. Солдат каждую минуту тренирует. И что? Добился. На проверке отделение признано лучшим. Командиры поздравляют Жернакова, Жернаков — отделенного и солдат. Всеобщий, как говорится, праздник. Ну а обещанное лейтенант Жернаков выполняет и бумаги с рапортом подготовил, все честь честью. Прошу, дескать, отпустить как отличника и так далее.