— Ну, что новенького?
— Был у Жернакова во взводе.
— Давно бы надо сходить. — Богачев метнул на Колотова быстрый взгляд. — Получил представление?
— Да, получил. Стараются у него ребята. Ничего не скажешь. Только вопрос: как он этого достигает?
— Вникай! — отрезал хмуро Богачев, что в переводе на обыкновенный язык означало: не думаешь ли, что будем разжевывать?
«Ладно, — вздохнул Колотов, — о чем говорить, когда у человека плохое настроение».
— Между прочим, твой футболист не впервые выкидывает номера, — обратился Богачев снова к разговору о проштрафившемся Гаврилове. — Почему?
— Разболтанный парень, конечно…
— А если разболтанный, надо учить. Не слушается — меры принуждения. Начальник штаба идет, а он в таком виде…
— Учим, товарищ капитан.
— Плохо учите!. — рубанул командир роты и опять зашагал по канцелярии из конца в конец. — Кстати, как у тебя с индивидуальным планом занятий?
Колотов доложил, что план у него такой есть, — занимается вопросами методики. Он вдруг увлекся и начал рассказывать Богачеву, почему взял именно эти вопросы.
Ведь известно: в военном училище технику постигаешь назубок. Технику, и тактику, и огневую подготовку — тут сомнений никаких — на уровне времени. А когда приезжаешь в часть, чувствуешь нехватку в другом — нет опыта, как преподносить солдатам эти знания. Конечно, кое-какой опыт есть: курсантами командовал. Но разве сравнишь с регулярной боевой частью?
Он даже литературу по методике приобрел. Интересные есть вещи, офицеру очень необходимые. Методы педагогического воздействия — это ведь прямая дорожка к овладению вершинами воинского мастерства.
Богачев взял со стола листок, пробежал глазами.
— Педагогика ладно, — сказал он тем же резким тоном. — Рассуждений много, научных выкладок полно — а командиру роты замечание.
Колотов понял, что комроты снова возвращается к случаю с Гавриловым, которого начальник штаба отчитал за неопрятный вид.
Он пожал плечами и вздохнул:
— Один человек… Нельзя же из-за этого всю роту.
Вот тут-то Богачев и вырвался, как говорится, на оперативный простор. Один человек! Почти то же самое он собирался сказать майору Костину, да вовремя одумался. А его взводный не изволил пораскинуть мозгами. Без одного человека нет укомплектованного мотострелкового отделения. Нет вообще такого понятия в армии — один человек, — есть боевая единица…
Высказавшись, Богачев полоснул свирепым взглядом примолкшего Колотова, потом прошелся к окну, твердо ставя мускулистую, в начищенном сапоге, ногу.
— Ужинал?
Колотов покачал головой: нет, не ужинал.
— Пойдем вместе.
Встретив удивленный взгляд Колотова, объяснил:
— В отпуск собираюсь. Жену и сына уже отправил, а сам по-холостяцки тут. — Он подошел к двери, крикнул дневальному, чтобы сообщил старшине: командир роты ушел в столовую.
Большой зал в столовой с бетонными потолочными балками, среди которых горели овальные плафоны, был заполнен. Слышался стук ложек. Солдаты подходили с бачками к раздатчикам, потом возвращались к столикам. Некоторые уже поужинали и ждали остальных. Богачев с Колотовым прошли в отделение для офицеров. Два прапорщика из штабных сидели в углу и болтали с официанткой.
— Опять гречка на гарнир, — проворчал Богачев, когда перед ним поставили тарелку.
— Да, гречка, — повторил Колотов, улыбнувшись. — Дома, конечно, лучше.
Богачев подвинул к себе тарелку с салатом. Смачно хрустя капустой, сказал:
— Дома всякое бывает. Только жаловаться некому.
Впрочем, несмотря на гречку, у ротного был превосходный аппетит. Он быстро покончил с салатом и, отодвинув тарелку, так же мгновенно расправился с отбивной котлетой. Он жевал с удовольствием, его кустистые мохнатые брови чуть подрагивали.
— Ты не очень обижен на условия?
— А что такое?
— Приходится жить на частной квартире…