— Бабушка Настя! Выйди на минуту.
В кухне застучала сапогами хозяйка, хлопнула входная дверь. Варганов скосил глаза:
— Девушки вокруг ходят, а ты лежишь…
— Лежу, — сокрушенно вздохнул Колотов.
— А чего лежишь, когда девушки ходят? — покачал головой Варганов и снова стал рассматривать книги на столе. Его заинтересовали военные мемуары, он полистал одну книгу, другую, пробежал глазами несколько фраз.
— Вот генерал пишет, почему он стал военным. Время, говорит, подтолкнуло его к выбору профессии. Время было такое, что приходилось отбиваться от врагов с севера, с юга, с востока — со всех сторон. Правильно пишет генерал: время было горячее. А я, Варганов, родился на тридцать пять лет позже. И что же? Я могу полностью повторить слова генерала: и меня время заставило, избрать именно эту дорогу в жизни. Хотя я не видел войны, не отбивался от интервентов, не испытывал ни бомбежек, ни голода, ни холода. Но вот для того, чтобы никто другой этого не испытывал, я и стал военным. Каждый человек, если он чувствует в себе ответственность перед обществом, откликается на запросы времени. Это элементарно.
Варганов прошелся по комнате и опять остановился у окна, долго смотрел на огород. Сильный порыв ветра ударил в раму, шевельнул повешенной на забор тряпкой, колыхнул прутиками вишен.
— Слушай, Сергей, пошли прогуляемся?
— Пошли…
Выйдя из дома, Колотов хотел повернуть направо к шоссе, ведущему в городок. Но Варганов остановил его:
— Пройдемся по поселку.
Час или полтора назад, когда они сидели дома и разговаривали, небо было затянуто грязно-серыми облаками. Поэтому Колотов и провалялся с утра на диване и не выходил на улицу — не манила серая пасмурная погода. А сейчас — Колотов даже глазам не верил — облака с одной стороны ушли за горизонт, и там теперь синело небо.
Они шагали по улице.
Варганов как старожил рассказывал, указывая на тот или другой дом:
— Знаешь, кто здесь живет?
Дом под двускатной, крытой железом крышей, палисадник, терраса с белым резным карнизом.
— Откуда же мне знать?
— Здесь живет бывший сержант нашей роты Пилипчук.
— Кто?
— Бывший сержант, а теперь бригадир колхоза Пилипчук Семен Иваныч.
— Женился, что ли?
— Два года назад. У него уже сын растет.
Улица была безлюдна. Край неба синел, расползаясь все шире. Косой свет солнца освещал дальний лес.
— А в этом доме живет Сизова Зинаида Трофимовна, председатель колхоза.
— Это я знаю.
— Познакомился с Сизовой?
— Познакомился.
— Правда, замечательный человек!
— Правда… Слушай, Женя, а в шахматы-то мы не сыграли.
— В шахматы? — переспросил Варганов и покачал головой. — Забыли про шахматы.
Улица делала изгиб, полого спускаясь к речке. Возле моста толклись несколько парней и девчонок. Чернявый с длинными нависавшими на лоб волосами парень в потертых джинсах играл на гитаре и пел:
Компания, увидев шагавших по обочине дороги офицеров, повернулась к ним, стала подпевать громче.
— Идите к нам, товарищи офицеры! — крикнула какая-то девица. — Составьте компанию.
— Да она у вас составлена, — ответил Варганов.
— Военных не хватает, — продолжал тот же голос. — Парочка военных как раз бы подошла.
— В другой раз, девочки! — сказал Варганов.
— В клуб приходите! — крикнула другая девица.
За поселком Колотов и Варганов снова взяли вправо и, сделав небольшой круг, повернули обратно. От моста доносились треньканье гитары и ноющий голос парня, рассказывающего про злоключения некоей Зины.
— Молоденькие девчонки. Ходят, поют…
— Да ты не думай плохо, — усмехнулся Варганов. — Здесь так принято.
— Что принято?
— Петь на улице, ходить. Давняя, видно, традиция, — добавил Варганов важно. — Раньше с гармошкой ходили, теперь с гитарами.
— Ну а разговоры заводить с посторонними?
— А мы для них не посторонние. Мы свои. Понял?
Небо опять заволокло облаками, и у леса стояла слабая пелена измороси, скрадывавшая зелень сосен и елей.
— Знаешь, Сергей, — заговорил Варганов, когда они достигли шоссе, — ты вчера провозился долго с прицелами. Проверял ночные прицелы. Почему получается у нас так? Не умеем планировать… Есть у меня наблюдения и кроме прицелов. Решили поговорить на комсомольском бюро. Придешь?
— Если надо — приду. Не о прицелах же только разговор?!