— Конечно не о прицелах. Стрельбы меня волнуют… Каждый раз волнуюсь, будто перед экзаменами.
Возвращался Сергей через поселок. В одном из переулков до ушей его снова донеслось однообразное бряканье гитары. И эти звуки, и серые нависшие над домом облака, черная, прихваченная морозцем колея дороги — от всего этого вдруг повеяло на Сергея скукой. Стало вдруг неуютно и холодно.
«Как ни странно, а воскресенье у меня самый нескладный день, — подумал Сергей. — Именно в этот день мне всегда чего-то недостает. Куда-то хочется пойти, встряхнуться… Варганов побыл и ушел, у него семья, заботы. У Никонова есть Лизавета, мне хорошо с ними, но хочется совсем другого…» Колотов снова вспомнил Люську и хоть знал, что это уж самая настоящая чепуха, однако непостижимым образом увидел ее рядом, тут, в поселке, на этой узенькой, исхлестанной колесами автомашин улице.
Войдя в дом, Колотов снял шинель, и, пока бабушка Настасья собирала на стол, он, помыв руки, уселся у окна, глядел на улицу, где ему привиделась шагающая рядом Люська. «Чепуха какая!.. Отъявленная чепуха лезет в голову! — возмущался про себя Колотов, издеваясь над своей слабостью. — По старым кладбищам бродишь, старик!..»
— А куда же товарищ ушел? — спросила бабушка Настасья, ставя на стол борщ. — Я думала, вы в магазин зайдете, бутылочку купите. Посидите вдвоем.
— Его дома ждут, — объяснил Колотов. — У него дома жена и сын.
— Понятно, понятно, — закивала бабушка Настасья и вопросительно поглядела на Сергея. — Может, выпьешь рюмочку? У меня есть.
— Нет, нет, — отказался Сергей. — Один, ни к чему. Да у меня еще дела впереди.
— Ну, ладно, ладно. Как знаешь. Наши-то без рюмки в воскресенье не могут, а ты другое дело — военный. — Бабушка Настасья присела на краешек стула. — У меня сын тоже порядка держится. Строгий. А я и рада.
Повторив про сына и про внука все, что Колотов уже знал, бабушка Настасья начала разговор о молодежи, которую сначала бранила — в обтяжку платья и брюки носят; потом хвалила — все законы знают, все порядки и разговаривать с любым начальством могут. Затем перешла к более солидным размышлениям.
— Непоседливая теперича молодежь. — Она произносила слово «молодежь» с ударением на первом слоге. — Чего им хочется — никогда не пойму. Одни едут сюда, другие, наоборот, туда. Вон Галина с Еленой тоже толкуют: на стройку или еще куда бы поехать. Зачем? Мир посмотреть, говорят. Шутка ли, слово какое: мир. Да разве его весь увидишь! Да разве тут у нас не мир, что ли? Нет, говорят, это поселок Лужаны…
Бабушка Настасья, заметив, что ложка у Колотова гуляет по дну тарелки, встала, поспешила на кухню. Оттуда пришла, мелко топоча ногами по половикам, принесла гуляш и компот.
— Все хотят посмотреть чужие края, а кто же тут будет жить? Кто дела делать будет?
— Можно смотреть и дело делать одновременно, — сказал Колотов.
— На месте-то и камушек обрастает, — продолжала бабушка Настасья свою линию. — А перекати-то поле… Ой, никакого толку. Видывала я и прежде таких. Мир посмотреть! А на самом деле самого себя потешить — побродяжничать.
Потом, когда Колотов съел второе и допил компот, она крикнула:
— Галина! Елена! Вы чего там стихли. А ну идите сюда, с лейтенантом вас познакомлю! Посмотрите, какой у меня лейтенант! Ишь примолкли. Сейчас пойду выволоку.
Бабушка Настасья собрала со стола посуду, засеменила в кухню, и немного погодя оттуда вышли две девушки. Галина, тоненькая, с веснушками на щеках, села на диван и взглянула в упор на Колотова. Что-то притягивало в ее лице, в угловатых движениях. Ее подружка, полненькая, круглолицая Елена, села рядом. Разговор пошел ни о чем. Про погоду, про уроки в школе (девчата учились в десятом классе), про книги, про воскресники в колхозе, про поездку в город… Колотов старался поддерживать беседу, причем, как ни странно, он больше обращался к круглолицей Елене, но краем глаза все время посматривал на Галину, которая ему понравилась. И если видел ее взгляд, устремленный на него, то радовался.
Когда толстушка Елена вышла на кухню, чтобы помочь бабушке Насте, Колотов решил проверить свою смелость. Он спросил, глядя на Галину в упор, какое в клубе кино и не пойдет ли она с ним. Девушка ответила без выкрутасов, и это смутило Колотова.
— Сегодня не могу. Мы идем в кино с классом.
— А в другой раз? — спросил Колотов.
— В другой раз пойду, — ответила она.
Колотов замолк. Обычной болтовни не получалось, однако обещание девушки пойти с ним в кино сделало его веселым. Уже в сумерках он проводил их, и около дома, где жила Галина, вдруг вспомнил, что был здесь сегодня с Варгановым. Дом принадлежал Сизовой, председателю местного колхоза. Значит, Галина — ее дочь.