Лаврик тоже не удержался и принялся совать в рот спелые ягоды. На секунду он даже забыл, для чего пришёл к зайцам, а когда опомнился, скорее постучал в дверь. Раздался топот, затем наступила тишина. После снова послышались топот и крики:
– Лопух, открой дверь!
– Не могу, я уши мою!
– Репей, иди открой!
– Сама иди!
– Я разливаю кисель! И почему девочка должна за вас бегать? Ряска! Ряска, стучат!
В ответ раздалось только: «Бух-бам-бабах».
Лаврик постучал ещё раз, погромче.
– Это, наверное, суслик! К Лопуху пришёл. Открывайте, пока он всю малину не слопал!
– Да зачем так орать?! – раздалось совсем рядом.
На пороге появился заяц в жилетке, с полотенцем на шее и пышной белой пеной на ушах. Лёгкий ветерок заставил его встряхнуться от холода: «Бррр!», и тут же тысячи пенных брызг слетели с его ушей и приземлились на мордочку ежа, только тот успел натянуть улыбку.
– Клюква-а! – заорал заяц. – Это к тебе!
Он захлопнул дверь прямо перед гостем, но вскоре она снова распахнулась. Выглянувшая из неё зайчиха увидела чей-то хищно улыбающийся ротик, с уголков которого медленно стекала пена. Раздался визг:
– А-а-а! Бешеный!
И на Лаврика щедро плеснули киселём. Малиновым, кажется.
Земля рядом с домом ходила ходуном. Раздавалось: «Бум-бах, бум-бах, бум-бах…» В темноте дверного проёма показался большой чёрный глаз.
– Ой-ё-ё! Да он весь в крови! – Глаз нервно дёрнулся и исчез.
Бумканье и баханье резко стихло.
– Ну что там у вас опять? – пробурчал ещё кто-то.
Лаврик на всякий случай пригнулся, опасаясь, что у следующего обитателя норы может оказаться в лапах не холодный кисель, а, к примеру, чашечка дымящегося кофе. Зря боялся – заяц выглядел вполне обычно и уж точно не собирался ничем плескать в гостя. Пару секунд он молча его разглядывал, а затем протянул салфетку.
– Случайно прихватил, – объяснил заяц. – Хотел барабан протереть.
– М-можно войти? – робко спросил Лаврик, вытерев мордочку.
Уши у этого зайца были просто огромные. Он кивнул и едва не зацепился ими за малиновый куст.
После яркого солнечного света глаза ёжика совсем ничего не видели в этой норе. Он оступился и съехал вниз по лесенке в просторную комнату, где его тут же окружила заячья троица. Лаврик видел их раньше в лесу, но не помнил по именам, поэтому немного смутился. Первой заговорила Клюква.
– Здрасте, – сказала она и протянула Лаврику чашку. – Киселя не желаете?
– С-спасибо, я уже… – неуверенно отказался ёжик.
– Ну и ладно… – Клюква уселась на низкий диванчик, взяла лежавший рядом журнал, закинула лапу на лапу, поправила розовую юбочку и сделала вид, будто увлечённо читает.
На обложке крупными буквами было написано: «Раскраски». Лаврик прочёл, улыбнулся и хотел уже спросить про книгу, но его опередил один из братьев.
– Наконец! – завопил он. – Дружиться пришёл! Давно пора! – Он хлопнул Лаврика по спине, ойкнул. – Ну и колючий же ты! Ой! А подари колючку? В знак крепкой дружбы. Я её Лопуху на стул подложу. Меня, кстати, Репей зовут. А Лопух – это вон, который в жилетке и с чистыми ушами. Если бы не жилетка, нас бы все путали, только я не хочу с ним путаться. Он у нас самый умный.
Лаврик, когда на него не сыпались неприятности, был очень вежливым. Но сейчас он просто кивнул, потому что думал только о книге.
– Приятно познакомиться. Я к вам по важному делу. Вы даже не поверите! – Он огляделся по сторонам и прошептал: – Пришло время вернуть книгу.
– Книгу-фигу, – засмеялся Репей. – Не мог другую причину для знакомства придумать? Ну давай, возвращай!
– Э-э-э… – Лаврик замялся и подумал, что лучше, пожалуй, обратиться к «самому умному».
– Где у вас хранится книга? – спросил он Лопуха.
Лопух пожал плечами и кивнул в сторону Клюквы, с любопытством глазеющей на них поверх раскрасок.
– Книгу не дам! – отрезала Клюква. – Видишь, сама не дочитала!
У Лаврика появилось плохое предчувствие. Он старался о нём не думать, но оно так и лезло наружу, такие эти зайцы были несерьёзные… Тяжело вздохнув, он принялся объяснять:
– Ваш дед или отец… не знаю… оставил вам книгу. Так?
– Так? – переспросил Репей.
– Не знаешь, а говоришь! – добавил Лопух.
– Ладно. Начну сначала, – дальше ёжику пришлось кричать, потому что Ряска успел протереть барабан и, как выяснилось, чистый он звучал ещё громче. – Леший написал её для своего внука!
– Так у него и спрашивай! – орал в ответ Лопух.
– Он её вам отдал! На хранение!
– Врёт!
– Чушь!