Артем открывает входную дверь. В квартире тоже ничего не поменялось.
- А где Марина?
- Она в отпуске. Дома никого нет, мы одни. Заходи.
Я крадусь к нему в комнату, почти не дыша. Все такое знакомое. Мебель, интерьер, ничего не поменялось. Провожу пальцами, как бы здороваясь со всеми вещами, что находятся в спальне. На столе лежит открытая коробка. Подхожу и заглядываю прямо внутрь.
- Это что? - я вижу, что там лежит, но не решаюсь взять в руки.
- Посмотри, - он стоит, прислонившись к дверному косяку и внимательно наблюдает за мной.
- Я все помню, - достаю книгу, фотографии. - У меня есть такие же.
Я прекрасно знаю, где лежат мои, надёжно спрятанные в одной из любимых книг.
- Ты не выбросила?
- Как и ты.
Когда он успевает подойти так близко, я не слышу ни одного шага. Однако, сейчас Соколовский стоит прямо за моей спиной.
- Очкарик, скажи честно, ты меня забыла?
- Нет, - я не двигаюсь.
- А татуировка? Она значит..? - Артем касается моего правого запястья.
- Тоже, что и твоя, - я поворачиваюсь и смотрю ему в глаза. - Первая буква имени.
Соколовский приподнимает бровь, задавая молчаливый вопрос, на который он уже и сам знает ответ.
- Твоего имени, - я опускаю голову. Хотя мне нечего стыдиться, просто чувствую неловкость.
- Тогда почему ты так поступила?
- Тёма, ты и сам знаешь ответ. Мне казалось, что так будет лучше тебе.
- Ты все продумала и решила за другого. А как же ты сама? Почему все время ставишь других людей выше себя.
- Тебе кажется. А ещё я очень боялась, что ты меня бросишь. Поймёшь, что не сможешь быть с такой, как я. Не хотела боли. Прости, - я наконец сказала все так, как есть. Прячу лицо в ладонях. Кажется, это самый откровенный разговор в моей жизни.
- Очкарик, какая ты все таки глупая, - он убирает мои руки.
- Какая есть, - я пытаюсь выдать виноватую улыбку.
Артем наклоняется ниже, чтобы поцеловать. Каждое прикосновение находит отклик в моей душе. Я летаю и парю над облаками.
Все сливается в один поцелуй. Все мои страхи улетучивается. Это же не происходит просто так? Значит, мои чувства взаимны. От одной только мысли я будто парю в невесомости. Кажется, он берет меня на руки. Все неважно. Я обнимаю его, как в последний раз. Задыхаюсь, чтобы открылось второе дыхание. Тону в его губах и снова нахожу в них спасение.
Стираются все грани. Чувствую только, что мне хорошо так, как никогда. Знаю, что Артем никогда не переступит черту, без моего желания. Сейчас мне этого достаточно.
- Я скучал по тебе.
- Я тоже.
Мы смотрим друг на друга. У меня появляется передышка, чтобы осознать, что вообще происходит. Мы лежим у него на кровати, а я в какой-то безграничной эйфории.
Глава 38.
АРТЕМ
- Как ты узнал про мою татуировку? - Ангелина лежит у меня на груди, а я рассматриваю её затылок и вдыхаю сладкий аромат конфеты. Она полностью помещается у меня в руках. Могу держать и обнимать сколько угодно. Уровень сентиментальности зашкаливает. Не ожидал, что способен на такие чувства. Как никогда, мне хорошо. Жаль, что время нельзя остановить в моменте. - Даша рассказала?
- Да. Я вначале не поверил, потом подумал, что это может значить все, что угодно. Захотелось самому проверить верны ли мои догадки.
Она напрягается, вся будто сжимается и наконец встаёт.
- Артем, я так не могу. Это неправильно.
- Блин, Очкарик, я уже забыл про твоё обостренное чувство справедливости, - я пытаюсь притянуть её обратно, она неожиданно оказывает сопротивление. Только поздно, я уже втянулся в этот кайф и эндорфины вырабатываются на таком уровне, что отказаться от них уже нет сил.
- Мы поступаем неправильно, - Геля обиженно сопит, но поддаётся и возвращает голову на место.
- На самом деле, у нас уже был разговор с Дашей. Я сказал, что хочу поставить отношения на паузу.
- Она не согласилась?
- Нет.
- Тёма, этого недостаточно, - по телу разливается офигенское тепло, когда я слышу это от Очкарика. Она единственная, кому разрешаю так себя называть.
- Я понимаю. С Дашей все. Я прямо сегодня поговорю с ней и все объясню.
- И расскажешь про нас? - она вдруг пугается. - Может пока не стоит.
- Мне нечего скрывать, - не понимаю, почему я должен молчать и делать вид, что мы чужие, если это не так.
- Не хочу, чтобы ей было больно. И это не моё чувство справедливости. Я виновата, что так получилось. С самого начала не рассказала про нас с тобой. Теперь придётся разгребать.
- Я все возьму на себя, не переживай.
- Она же перестанет со мной общаться и будет полностью права.
Я вдруг понимаю логику Ангелины. Она второй раз попадает в новую обстановку и каждый раз с трудом находит друзей, от которых приходится потом отказываться. После нашего последнего разговора с Авериной, когда она практически разделась в машине, думая, что этим может что-то спасти или изменить, я начинаю сомневаться, что Даша сможет простить Гелю. А я не хочу, чтобы она снова страдала.
- Хорошо. Давай не будем рассказывать про нас. Пока что. Не знаю, как это будет выглядеть и как долго придётся изображать равнодушие.
- Спасибо, - Очкарик поднимает голову и улыбается благодарной улыбкой. - А ты знаешь, что у тебя глаза меняют цвет в зависимости от настроения? Когда ты злишься - они почти синие, а сейчас светло-голубые.
- Интересно. Я думал, только я замечаю, что твои бывают зелёными или голубыми, - шутливо целую её в нос.
- Скоро придут твои родители? Мне надо идти.
- Очкарик, когда это ты стала такой стеснительный. Раньше за тобой такого не замечалось.
- Не знаю. Но вчера я накосячила, кажется, твоей маме не очень это понравилось.
- Да, она не любит промахи и очень тяжело их прощает.
- Тогда тем более, мне нужно бежать и исправляться.
- Подожди, - я наклоняюсь ниже и нахожу её губы. Ощущение, что я никогда и не целовался раньше, настолько все искрит от одного легкого прикосновения. Геля пытается вырваться, но не очень активно. Я в штуку завожу руки ей за голову, чтобы не брыкалась. Только эффект прямопротивоволожный. Желание никуда не делось, даже наоборот. Медленно провожу ладонями по всему телу, запускаю руки под кофту. Ангелина прижимается ближе и обнимает за шею. Наступит момент, когда она будет полностью моей.
- Тёма, мне правда пора, - Ангелина тяжело дышит. Губы раскраснелись и распухли от поцелуев. - Мне нужно поработать. А тебе поговорить с Дашей.
- Ты права.
Я встаю с кровати и подаю ей руку. Но стоит Очкарику встать, тут же целую её снова.
- Так я никогда не уйду.
- Прости.
- Напишешь мне, как поговорите?
- Идёт. Ты придешь завтра в универ?
- Приду. Я уже решила.
- Кстати, ты не знаешь, что Демьян делал возле твоего дома? - резко вспоминаю причину её пропусков, заодно чувствую острое желание не видеть его больше.
- Знаю. Пытался извиниться.
- Ты простила?
- Только не злись. Думаю, что я смогу все простить и забыть.
Собираюсь высказать все, что я думаю, но она привычным жестом гладит меня по лицу.
- Артем, - Геля встаёт на цыпочки и целует меня едва касаясь губами.
- Блин. Это больше не работает.
- Спорим? - она хитро улыбается.
Всю дорогу до Гелиного дома мы держимся за руки. Никак не могу отделаться от мысли, что стоит только отпустить и она снова ускользает, исчезнет, словно ничего и не было.
- Увидимся завтра. И я буду ждать твоего звонка или сообщения.
- Договорились, - я обнимаю её и целую в шею, напоследок вдыхая сладкий аромат.
Настраиваюсь на разговор с Дашей. Думаю, будет непросто. Но теперь у меня самая лучшая мотивация.
Пока еду несколько раз набираю её номер. Нет ответа. Странно. Она практически всегда отвечает с первого раза, или перезванивает довольно быстро. На светофоре я быстро пишу сообщение, что нам нужно поговорить. Попробую поймать её дома, если что подожду, не хотелось бы откладывать этот разговор.