Встреча проходит весело. Все рады меня видеть, а я их. Настолько, что возвращаюсь я на такси почти в четыре ночи.
Поднимаюсь на лифте с улыбкой вспоминая игру в фанты и Сашку. Обаятельный блондин и я симпатизировали друг другу вплоть до выпускного, но никто из нас так и не решился сделать первый шаг. Возможно, это моя вина. С Марком я начала общаться класса с десятого и он заполнил собой всё моё свободное время.
— О! Соседка… А я к тебе за солью иду… чаем напоишь? — Гоша с четвёртого пошатываясь, опирается одной рукой за косяк у входа в мою квартиру.
— В четыре утра? — тороплюсь войти, но бывший бомж, успевает вставить ногу в дверной проём и пытается раскрыть дверь ещё шире.
Стараюсь ему противостоять.
— Соли-то дай хоть.
— За солью утром приходи. А сейчас, иди отсыпайся. И откуда у тебя деньги на это всё берутся? На соль уже не хватило, да? — злюсь, пытаясь закрыть дверь, но этот кабан за год конкретно отъелся и хрупкой девушке против него просто не устоять.
— Да ладно тебе… Праведницу строишь перед бывалым? Добренькая, да? Благодеядаль…деяль… — сплёвывает. — Знаем мы таких…
Дверь резко распахивается, роняя и меня на пол. Зажмуриваюсь, хватаюсь за браслет и кричу: «Муж»!
В это же мгновение слышу грозное рычание, а после, истошный крик Гоши, филейную часть которого прокусили и поволокли, за неё же, прочь из моей квартиры!
— Помогите! — орёт сосед, пытаясь вырваться.
Соседи, привыкшие к крикам, даже не реагируют и на помощь ни к кому не спешат.
— Отпусти его, пожалуйста. — прошу не особо надеясь, что мой спаситель меня послушается, но это происходит.
Гоша, в слезах и соплях, шатаясь, прихрамывая на обе половинки, посылая проклятия, — уносит ноги. А я смотрю на своего спасителя.
Пёсель, примерно мне по колено, коричневый, короткошёрстный, но на этом его средние показатели заканчиваются. На голове у пёселя увесистые рога с перетяжками, направленные вперёд и загнутые зигзагом. Чуб, нос, пушистый воротник и передние лапы, — имеют зеленоватый, даже немного перламутровый оттенок. А на длинном, мощном, длиною с туловище хвосте, вместо кисточки, увесистый красный шарик. Таким по ноге прилетит, и прощай косточки!
— Зайдёшь? — предлагаю, будучи не до конца уверенной, что он меня всё же понимает.
В ответ он посмотрел на меня зелёными, будто кукольными, глазками-бусинками и правда зашёл!
— Тебя муж послал?
Пёсик чуть заметно кивнул.
В общем-то, он милый. Даже острые клиновидные клычки, доходящие до середины нижней челюсти, придают ему лишь очарования.
— И как тебя зовут?
Словно в ответ на мой вопрос на его груди мелькнула железная подвеска в форме косточки с красной надписью. Я потянулась к своеобразному медальону рукой, но пёсель, заскулив, попятился?!
— Ты что? Меня боишься?
Виноватый взгляд в ответ.
— Ты же мой спаситель! — не скрываю удивления. — И, вообще, из нас двоих, — острые клыки у тебя!
Пёсель кивает на меня.
Я всё равно ничего не понимаю! Пожимаю плечами.
Вздохнув, пёсель принюхивается, идёт к тумбе и достаёт оттуда почти забытый мной странный подарок от мужа, — перчатки! Подходит, и не бросает их, а кладёт на журнальный столик, стоящий рядом со мной.
— Хочешь, чтобы я их надела?
Кивает.
— Ты что, ядовитый?
Снова вздох.
— Хорошо, раз ты так боишься мне навредить, я надену. Вот видишь! — демонстративно натягиваю.
С восторгом отмечаю, что с виду хоть перчатки и матерчатые, на руках не ощущаются вовсе, — будто вторая кожа!
Теперь пёсель спокойно подошёл ко мне и сел у моих ног.
— Теперь тебя можно погладить?
Я присела к нему и чуть опасливо почесала между рожек.
Судя по взгляду, эта незатейливая ласка ему понравилась. Странно, но я чувствую его шерсть, будто на мне вовсе нет никаких перчаток!
— Ну давай, теперь посмотрим, как тебя зовут? — беру в руки бирку. — Герион? Какое солидное имя! Тебе идёт. — с упоением тискаю пёселя, в которого уже влюбилась!
Я особой любви к собакам, особенно после соседского бульдога не питаю, но Герион стал приятным исключением.
Натискавшись пёселя, я встала и пошла в холодильник за лакомством для него.
— Ты колбасу любишь?
Тот лишь фыркнул и развернулся.
— Ты обиделся?
Герион отрицательно качнул головой и кивнул в сторону двери.
— Тебе пора?