Смакую джин, и вспоминаю, как сюда, впервые вошла Церберша, как вернулась зашуганная Луиза.
Как несколько месяцев, мне заново, приходилось выстраивать отношения, с моей девочкой.
Сейчас все потрясающе, у меня плотная запись клиентов, счастливые и здоровые дети, которые любят, уважают меня, Галина Фёдоровна, строго бдящая за ними, и за порядком в доме. Татьяна приезжает на выходные, было очевидно, что с Галиной, они не уживутся 24/7, но три раза в неделю, Татьяна с нами, в остальные дни, она живёт на даче, которую я ей, как обещала, подарила.
В общем, в моей жизни царит идиллия. Даже голос, практически исчез. Нужно только переждать, одну ночь в году и все. Ну что же, такова цена.
Уже стемнело, в думах, время пробежало незаметно.
Внизу раздались тяжелые, волочащие шаги. Я напрягалась, и вцепилась руками в кресло.
«Не бойся, ты не одна. Я сейчас с тобой. Ты же, знаешь, сегодня одна не сможет войти.»
Я слышу тяжёлое дыхание за дверью, она ехидно зовёт меня:
- Ирррмааа… я пришшшла…
«Гнилая сучка, думает нас напугать. Как бы не так, мы не боимся. Скажи ей…»
Я отпиваю глоток джина, и громко говорю:
- Приглашать тебя не буду, на пороге потрёшься, до утра, ничего страшного. Сегодня без близкого контакта.
Дверь, словно с пинка распахивается, и я вижу ее на пороге.
Волосы, некогда светлые, сейчас липкие от гнили и земли, казались чёрными. Лицо, и при жизни бывшее некрасивым, стало просто ужасным. Черты лица, перекосившиеся в застывшей гримасе, были отвратительными. Такого ужасного лица, я не видела даже в фильмах ужаса. Когда она говорила, ее рот не шевелился, а голос будто раздавался, отовсюду, словно из расставленных повсюду колонок.
- Сссссука… Дай мне зайти… Даааай…
- Спасибо, мне в том году, хватило встречи. Я же не знала, что ты прыткая тварь. Этот год, я посвятила поиску, и вот, не поленилась, ради тебя, съездить в святые места, на другой конец мира, привезти водички. - Я посмотрела на уродливый шрам, на своём запястье, который теперь, прикрывала толстым браслетом.
- Я все равно, сведу тебя с ума, даже раз в год… ты не выдержишь, ты не выдержишь… - Хрипела тварь, когда-то бывшая Ангелиной.
- Хотела спросить, а почему Давид снова стоит в сторонке от тебя? Вы же хотели быть вместе.
Тварь повернула голову на сто восемьдесят градусов, и пробулькала:
- Давиииид… Милый.
Но Давид так и не подошёл к ней.
Ангелина завизжала и резко хрустнув остатками головы, повернулась ко мне, пытаясь пробиться через порог.
- Пустиииииии… Или я до детишек твоих доберусь…
«Дай мне…» - Попросил мой голос, и я закрыв глаза, освободила ему место.
- Не доберёшься. Сунешься, я тебе и в аду, пиздец устрою. Уже должна меня знать. А вообще… - Я встала, и подошла к порогу.
Тварь с любопытством и предвкушением зачавкала, пока я подходила к ней. Нас разделял порог и я сказала:
- Ты думаешь, ты первая у меня? - и голос поглотивший мое сознание, дьявольски захохотал, проваливая меня в прошлое.
ПРОШЛОЕ.
Я стою на даче, и смотрю на мачеху, стоящую передо мной. Лиза тонко улыбается, и холодно говорит:
- Ты ничего не сделаешь, не путай мои планы, и может останешься живой. Мое детство, тоже было не сахар. Думаешь мне приятно жить с твоим отцом, но как говорится, цель, оправдывает средства. При хорошем раскладе, поедешь в детдом, при плохом, отправишься к своей мамашке.
Лиза засмеялась, и повернулась ко мне спиной.
- Это несправедливо. Нечестно… - Прошептала я.
- Меня в детстве, трахал отчим.Вот это несправедливо и нечестно. Так что мне плевать на всех.
- Но я не виновата. Это нечестно…
Она проигнорировала мои слова, и я схватив мамину, тяжёлую статуэтку балерины, подлетела к Лизе со спины, обрушив ей на затылок.
Я лупила, ее статуэткой по голове, приговаривая:
- Это нечестно, нечестно, нечестно…
Пришла я в себя, когда она уже не шевелилась. Застывшими, ледяными глазами, она смотрела куда-то в бок. Светлые волосы, стали красными, от крови.
Я отшвырнула статуэтку, и завыла, жалобно крича:
- Ты сама, сама виновата, я же просила тебя, не трогать нас! Тебе надо было просто уехать!
Тело трясло, и тут возник голос, в моей голове:
«А ну-ка быстро собралась, или в колонию захотела?»
Я замерла, и замотала отрицательно головой.
«Вот и умница… а сейчас закрой входную дверь, чтоб никто не зашёл, нам надо основательно прибираться…»
Ниша в моей комнате, мне-таки пригодилась, но не для гардероба, как хотела мама, эта ниша стала последним пристанищем Лизы.