Что ж, может быть, когда-нибудь….
— На-ка вот, выпей!
Задумавшись, я невидящими глазами смотрела на сгущающиеся на снегу тени исполинских елей, за макушки которых быстро валилось солнце. Вздрогнув, я обернулась. Прямо передо мною стоял улыбающийся Аллардиэль, протягивая мне изящный серебряный кубок, до краев наполненный маслянистой жидкостью. Всё верно: сто двадцать семь компонентов, тридцать одно заклинание. Принимать четыре раза в сутки через равные промежутки времени. Хранить не более трех дней после приготовления. Ага, это, значит, Ал сегодня побывал у магистра и принес мне свежую порцию.
Я покачала головой.
— Нет, Ал, сейчас не буду. Попозже, перед сном — обязательно.
— Да ты только посмотри, на кого стала похожа! — возмутился эльф. — Магистр Бранниан совершенно ясно сказал, что без этого эликсира ты скоро просто рухнешь от изнеможения!
— А с ним я ещё скорее сойду с ума, — хмуро возразила я. — И вообще, я же не отказываюсь от лечения! Просто немного уменьшила дозу, вот и всё.
— Вот и всё? Вот и всё?! — начал закипать Аллардиэль. — Ты что, не понимаешь, что творишь? Магистр Бранниан…
— И что ты заладил одно и то же: магистр Бранниан да магистр Бранниан? — сварливо огрызнулась я. — И вообще, я его боюсь…
— Кого? Магистра?!!! — изумленный эльф чуть не выронил кубок. — Да ты с ума сошла!
— Вполне возможно! Но личей я всё равно боюсь!
— Да сколько же тебе можно повторять? — возмутился мой друг. — Магистр — никакой не лич! Он баэлнорн. Понимаешь — ба-эл-норн!! Разницу ощущаешь?
— Ощущаю. Да знаю я, знаю, что баэлнорн — совсем не лич! А если быть точнее — не совсем лич. Помню я, что только светлый маг, урожденный эльф, тоже может пройти ритуал обретения бессмертия, не положив при этом свою душу на алтарь эгрегора зла.
— Вот именно! Баэлнорн не приносит кровавых человеческих жертв, не практикует черную магию, никому не делает ничего плохого! Он просто "немертвый". Да магистр Бранниан — последний чародей эльфов, и он, изменив свою природу, добровольно обратился в нежить, чтобы обмануть смерть и остаться рядом со своим народом…
— …да, да, да, и такое положение дает ему возможность достичь новых, прежде недостижимых высот в магической науке, — уныло закончила я фразу и тяжело вздохнула.
Всё это мне сперва объяснил лично Правитель Эрвиэль, а потом чуть не ежедневно повторял Ал, временами превращавшийся в порядочного зануду. Но суть дела от этого не менялась. Хранитель мудрости эльфов был самым настоящем личем. Его серые пергаментные пальцы, выглядывающие из широких рукавов снежно-белого балахона, и шелестящий голос, доносящийся из-под надежно скрывающего лицо куколя, вогнали меня в такую дрожь, что наша с ним первая встреча пока оставалась единственной. Мудрый старец решил не подвергать меня столь суровым испытаниям, какими стали бы для меня наши беседы, хотя ему явно не терпелось о многом со мною, глупой, поговорить. Старый чародей исправно готовил для меня целебное зелье, позволяющее держать в узде мою вторую сущность, и продолжал искать способ, который бы позволил изгнать ее навсегда. Пока у него ничего не получалось, и чем дальше, тем сильнее крепла во мне уверенность, что и не получится.
Я почувствовала, как у меня начало дрожать лицо.
— Ал, пожалуйста, — глухо попросила я, стараясь удержать подступившие слезы, — не мог бы ты сейчас оставить меня одну? Мне надо… словом, я сама к вам приду, когда смогу, ладно? Пожалуйста…
Привыкший к перепадам в моём настроении эльф пристально посмотрел на меня и безропотно шагнул к двери.
— Слав, мы тебя всё-таки будем ждать. Приходи.
Плакала я долго. За окном погасли последние воспоминания ушедшего дня, а я, не зажигая ни свечи, ни светильника, сидела у окна и слепо смотрела сквозь темное узорчатое стекло, даже не пытаясь вытирать слезы, катившиеся по моим щекам. Во что превратилась моя жизнь?